Надежда-прим - Александр Айзенберг

Зато зимой она испытывала поистине райское наслаждение, когда свернувшись клубком, грелась у него между ног, положа головку на огромный, как горбообразная плаха, живот.

Глазам Мокровой представилась знакомая до боли картина: Витек в грязной тельняшке «а-ля морская душа», между мутными окнами давно засохшая поздняя муха, на облупленном шифоньере хворый Васька, на потертом диване — доченькин лифчик — прошлогодний подарок мамы Витька.

Пока Маруська второпях собирала незапланированный ужин, Витек решил обработать тещу. Со всеми мерами предосторожности, разумеется. Теща — не Макарыч, может, и в глаз дать, невзирая на разность в комплекции.

Поэтому он сел за стол напротив нее и, как бы в раздумьи, стиснул татуированными кулаками по подбородок вросшую в туловище голову.

Теща долго как бы не обращала на него никакого внимания. Она, собственно говоря, пришла к Маруське. Но в конце-концов задумчивое сопение горячо нелюбимого ею зятька показалось ей неприличным.

— Ты че? — маломальски добрые слова подбирались с трудом. — Че затаился, как…

Воодушевленный внезапно возникшим интересом к его персоне, Витек не заставил себя ждать.

— А че? — посасывая жирные, как у сома, губы, мгновенно откликнулся он. — Я ниче! Я рад!

— То есть? — недоверчиво уставилась на него теща, прекрасно зная, что Витек может быть искренне рад только ее «светлому образу». — Чему это ты, к примеру, так рад?

И попыталась заглянуть в его татаро-монгольские глаза, от чего они окончательно сузились и превратились в два блестящих лезвия бритвы.

— Нууууууу… рад, к примеру, вашему приходу! Вы же теперя, шутка сказать, кто?!!

— Кто — кто? — на секунду замешкалась теща, как танк, подставив зятьку незащищенный броней бок. — Я…

— Вот именно — вы! — глаза Витька стали медленно расширяться от восторга. — Вы — жена генерального директора международной игровой ассоциации «Надежда-прим-2»! Вот кто!!!

Мадам Мокрова отмахнулась от него, как от дохлой мухи.

— Дурачина ты. простофиля! Облом деревенский! Белены объелся или че? Всему городу ведомо, кто генеральный директор «Надежды-прим»! Она же и его жена! — нервно похихикнула теща, обрадовавшись внезапно осенившему ее афоризму.

— Вот! Я же говорил, че какой-то подвох тут есть! — пудовая голова Витька стала медленно клониться к столешнице, пока не уперлась в нее лбом. — А то! Коробейникова — царствие ей небесное — бывший генеральный директор «Надежды-прим». А ваш мужинек — и ему то же самое! — генеральный директор «Надежды-прим-два»! И не бывший, а нынешний! Вы че это… до сих пор не в курсе? Не может быть!

— Я — жена генерального директора культурно-развлекательного центра «Родничок». И ты, дружок, это прекрасно знаешь! А вот кто такой ты, балбес ты этакий!

— Я?!!!!!!!! — наливаясь, как оголодавший лев, первобытным рыком, надвинулся на тещу зять. — Я — ваша жертва!!!

— Маруся! — только и успела крикнуть Мокрова, прежде чем Витек целиком покрыл ее набравшим громоподобную силу рычанием.

— Где мои бабки?! Две тыщи баксов! Где мои бабки?!!

Когда Маруся, напуганная несусветным ревом мужа, вбежала в комнату, ее мамаша уже пришла в себя и, как всегда в таких случаях по врожденной бабьей привычке брякнула первое, что пришло ей на ум.

— А мы вчера, дорогие мои родственнички, приобрели наш «Родничок». Да-да! На весь выигрыш, понимаешь. А че? Имеем право! Так что приезжайте, милки, на отдых: встретим, как самых дорогих гостей! С охереной скидкой! По-родственному, так сказать!

И уже на правах полновластной хозяйки этих и других мест небрежно приказала:

— Маруся! Ужинать!

Витек, как-то мгновенно присмиревший, утвердительно кивнул жене головой: мол, накорми маму.

И совсем уж ласково прочмокал:

— Так значит по-родственному? Ну-ну!