Ничто не вечно - Сидни Шелдон

– Подождите… – Пейдж забрала у него все билеты. – Спасибо, – ласковым тоном поблагодарила она. – Я передам их своим бывшим пациентам. Большинство из них не имеют возможности пойти в театр или в оперу.

Джейсон улыбнулся.

– Прекрасно! Надеюсь, им понравится. А вы поужинаете со мной?

– Нет.

– Но ведь должны же вы все-таки есть. Может, передумаете?

Пейдж почувствовала себя несколько неловко из-за билетов.

– Боюсь испортить вам ужин. Я дежурила прошлой ночью, и…

– А мы рано закончим наш ужин. Слово скаута. Она вздохнула.

– Хорошо, но…

– Вот и чудесно! Куда за вами заехать?

– Я освобожусь в семь и буду ждать вас здесь.

– Значит, заеду сюда. – Джейсон зевнул. – А теперь пойду домой и лягу спать. Ужасно вставать так рано. Как вам это удается?

Глядя ему вслед, Пейдж невольно улыбнулась.

* * *

Когда в семь часов вечера Джейсон заехал за Пейдж в больницу, медсестра сообщила ему:

– Думаю, вы найдете доктора Тэйлор в дежурке.

– Спасибо. – Он прошел по коридору к дежурке. Дверь была закрыта. Джейсон постучал, не дождавшись ответа, постучал еще раз, потом приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Пейдж спала на топчане. Джейсон подошел поближе, остановился и пристально посмотрел на нее. «Я женюсь на вас, леди», – подумал он, потом на цыпочках вышел из дежурки, тихонько закрыв за собой дверь.

* * *

На следующее утро, когда Джейсон проводил совещание, секретарша принесла ему небольшой букет цветов. Надпись на прикрепленной к букету карточке гласила: «Простите. RIP». Джейсон рассмеялся. После совещания он позвонил Пейдж в больницу.

– Это звонит человек, с которым у вас вчера было назначено свидание.

– Мне очень жаль, что так получилось, – проговорила Пейдж. – Я чувствую себя ужасно неловко.

– Не берите в голову. Но у меня есть вопрос.

– Какой?

– «RIP» означает «Пусть покоится в мире» или «Распутник»?

Пейдж рассмеялась.

– Выбирайте сами.

– Я выбираю ужин сегодня вечером. Попытаемся еще раз?

Пейдж замялась. «Я не хочу никем увлекаться». Все еще не можешь забыть Альфреда, да?

– Алло, вы слушаете?

– Да. – «Поужинаю с ним один раз, ничего страшного не случится», – решила она. – Да. Я согласна.

– Прекрасно.

Когда вечером Пейдж одевалась к ужину, Кэт полюбопытствовала:

– Кажется, у тебя серьезное свидание. Кто он?

– Он доктор-архитектор, – ответила Пейдж.

– Как это?

Пейдж рассказала ей историю их знакомства.

– Похоже, забавный парень. Он тебе нравится?

– Не очень.

* * *

Вечер прошел прекрасно. Пейдж обнаружила, что Джейсон очень легок в общении. Они говорили обо всем и ни о чем, время буквально летело.

– Расскажите мне о себе, – попросил Джейсон. – Где вы росли?

– Вы не поверите.

– Обещаю, что поверю.

– Ну хорошо. Конго, Индия, Бирма, Нигерия, Кения…

– Не верю.

– Но это правда. Мой отец работал в ВОЗ.

– Где? Это что еще за страсти?

– Всемирная организация здравоохранения. Он был врачом. Я провела свое детство с ним, мы объездили почти все страны третьего мира.

– Должно быть, вам было тяжело.

– Наоборот, прекрасно. Вся трудность заключалась в том, что мы нигде не задерживались подолгу и я не могла заводить друзей. – «Нам, больше никто не нужен, Пейдж. Мы всегда будем вместе… Это моя жена Корен». Пейдж встряхнула головой, отгоняя воспоминания. – Я узнала много незнакомых языков и экзотических обычаев.

– Например?

– Ну, например, я… – она задумалась. – Индийцы верят в жизнь после смерти и в то, что следующая жизнь зависит от того, как ты себя вел в предыдущей. Если плохо, то в следующей жизни будешь животным. Помню, в одной деревне у нас была собака, и я все время задавала себе вопрос, кем же она была в прошлой жизни и что такого плохого натворила.

– Наверное, кого-то не того облаяла, – предположил Джейсон.

Пейдж улыбнулась.

– А еще я узнала что такое gherao.

– Gherao?

– Это очень сильное наказание. Провинившегося окружает толпа… Пейдж замолчала.

– И что?

– И все…

– Как все?

– Они ничего не говорят и ничего не делают. Но провинившийся не может двинуться с места. И так продолжается до тех пор, пока он не соглашается на требования толпы. Это наказание может длиться много, очень много часов. Провинившийся стоит в центре, а люди в толпе постоянно меняются. Я видела, как один мужчина попытался избежать этой процедуры, так его просто забили насмерть.

Пейдж передернуло от нахлынувших воспоминаний. Обычно дружелюбные люди превратились в вопящих, ошалевших варваров. «Бежим отсюда», – закричал тогда Альфред и, схватив ее за руку, затащил в безопасную боковую улочку.

– Просто ужасно, – заметил Джейсон.

– На следующий день отец увез нас оттуда.

– Жаль, что я не был знаком с вашим отцом.

– Он был замечательным врачом. Мог бы иметь большой успех на Парк-авеню, но деньги его не интересовали. Его интересовала только помощь людям. – «Как и Альфреда», – подумала Пейдж.

– И что же с ним случилось?

– Его убили во время войны между племенами.

– Простите.

– Он любил свою работу. Сначала местные жители враждебно относились к нему, они были очень суеверными. В отдаленных индийских деревушках у каждого жителя был свой jatak – гороскоп, составленный деревенским астрологом, и они жили по этому гороскопу. – Пейдж улыбнулась. – Мне тоже нравилось иметь свой гороскоп.

– А они предсказывали вам, что вы выйдете замуж за молодого, симпатичного архитектора?

Пейдж посмотрела на него и решительно ответила:

– Нет. – Разговор приобретал слишком личный характер. – Вы архитектор, значит, поймете. Я росла в соломенных хижинах с земляными полами и тростниковыми крышами, где любили гнездиться полевые и летучие мыши. Я жила в хижинах без окон с крышами из травы. И все время мечтала, что когда-нибудь буду жить в уютном двухэтажном доме с верандой, зеленой лужайкой, оградой из белого штакетника, и… – Пейдж внезапно замолчала. – Простите, я не собиралась об этом говорить, но вы сами завели разговор.

– И рад, что завел, – сказал Джейсон. Пейдж посмотрела на часы.