Уж замуж невтерпеж - Ольга Степнова

– Эта мымра взялась из торта, – тихо сказала Кира. – Она уверяет, что любовница Балашова. И еще – она что-то нарыла, потому что зовет меня Мыркой и сильно озабочена тем, как называется фирма.

– Любовница? А что, она ему подходит! – Мне понравилось, что он так сказал. – Она подходит ему, такая же клуша, как он!

– Что там с охранником, что нам теперь делать? – Кира обхватила себя руками за плечи и стала покачиваться.

– Говорю же, Мырка – твои косяки! Бумаги на месте не оказалось!

– Не может быть! – заорала Кира. – Витя принес ее, он обещал мне ее показать, когда мы входили в дом!

– Я обыскал Камху, я перерыл весь дом, бумаги нет! Я случайно нажал тревожную кнопку, когда рылся в столе. Пришлось объясняться с Сеней. С ним я легко справился, потому что он узнал меня, похлопал по плечу и спросил, зачем я завел машину Камхи. Я и полоснул его. Когда начнешь убивать, трудно остановиться. Только бумаги нигде нет. Может, толстый ее отобрал, когда они с Витей болтали в его кабинете? Где бумага, отдай или я пристрелю твою вяленую.

– Балашов, – еле ворочая сухим языком, сказала я, – ты его знаешь?

Балашов отрицательно помотал головой. В его черных глазах я постаралась рассмотреть отражение того, кто стоял у меня за спиной, но ничего не увидела. Значит, Балашов его не знает. Иван Палыч знал, Сеня знал, Виктор, похоже, тоже знал, а Балашов не знает. Яркий пример того, как нельзя уходить с головой в новое производство.

– Заткнись! – я получила ребром ладони по шее. Я думала, что умею лишь спать с открытыми глазами, но оказалось, что могу так же терять сознание. Когда я пришла в себя, Балашов заканчивал фразу:

– ...шь, я понятия не имею.

– Отдай по-хорошему. Она тебе ни к чему, я отказываюсь не в твою пользу. Если ты дашь ей ход, все перейдет Тамарке!

– Что перейдет? От чего отказываешься?

Я сфокусиравала взгляд на Балашове, и решила, что если выйду за него замуж, то все дела буду вести сама. Он ни одной бумаги не подпишет, не глядя, он будет знать всех тараканов в доме в лицо.

– Когда начнешь убивать, трудно остановиться, – сказал голос сзади и переставил пистолет к моему виску. – Где бумага, толстый? Выворачивай быстро карманы!

– Стой! – заорала я и, сыграв под дурочку, вытащила из кармана записку.

Смуглая рука вырвала бумажку.

– Это еще что? Откуда?

– Там лежала... – неопределенно ответила я.

– Мырка, ты что, хранишь мои записки?

– Эту я потеряла, – буркнула Кира.

Рука скомкала бумажку и, судя по движению, сунула ее в карман.

– Выворачивайте карманы! Оба! – приказал голос сзади. – Ты тоже шастала по комнатам, вытряхивайся!

Я сунула руку в карман. Балашов сунул руку в карман.

На диване вдруг зашевелился Мороз. Не открывая глаз, он отчетливо и жалостливо произнес:

– Я не модный! Я не читаю Мураками, не люблю текилу и не жру цветы!

Все как по команде уставились на него. Все, кроме Балашова. Он стремительно выдернул из кармана пистолет и пальнул в моего лакея-конвоира. Раздался сухой щелчок.

– Браво! – крикнула я. – Если бы не кончились патроны, ты бы попал!

Балашов уставился на свой пистолет, словно на гремучую змею. Кира засмеялась искренне и ненатужно. Дуло у моего виска дрогнуло, и я попрощалась с жизнью.

– Слышь, парень, – задала я мучавший меня вопрос, – тебя зовут Вилен?

– Молчи! – взмолился Балашов. – Прошу тебя, молчи!

Дуло провернулось, цепляя на себя мои волосы.

– Стой! – заорал Балашов. – Я отдам бумагу! Только она внизу, в сейфе!

– Я не современный! Я не лечусь молоками осетровых, меня не вставляет группа «Корни», и я не бисексуал! – плаксиво перечислял Мороз причины своей отсталости, не открывая глаз.

– Отпусти ее, – задыхаясь, сказал Балашов. – Я отдам бумагу, пойдем вниз, в мой кабинет! Ты прав, она мне ни к чему. Пойдем.

– Вытряси все из карманов! – приказал мягкий знак.

Балашов выложил на стол рядом с пистолетом бумажник, мобильный, носовой платок и горсть семечек.

– Все! – сказал он.

– Кирка, проверь!

Кира встала, и, кривя красивые губы, обстучала Балашова сверху донизу, словно небрежно выбивала пыль из дивана.

– Да нет у него ничего, – сказала она. – Пойдем вниз.

– Ты останешься здесь, с этим клоуном. Кстати, что это с ним?

– Коньячком угостился, – ответила Кира. – Я с ним не останусь.

– Останешься. Обыщи эту тоже! – Голосу нравилась командовать.

– Отпусти ее! – твердил Балашов. – Отпусти, и я отдам бумагу. Без меня никто сейф не откроет. Его можно только взорвать.

– Отдашь, отпущу, – усмехнулся голос.

– Нет. Сначала отпусти, потом отдам. Из нас ты один вооружен, чего ты боишься?

– Кирка, обыщи ее!

Кира брезгливо залезла в тот карман жакета, который был пуст.

– Пусто, – сообщила она, залезла в другой и вытащила ключ от комнат.

– Ключ от комнат! – объяснила она.

– Дай мне! – потребовал голос, и Кира протянула ему ключ.

– Встать! – приказала она, меня рванули сзади за подмышки, и я оказалась в вертикальном положении. Кира занесла руку, чтобы забраться в карман брюк, где лежали пистолет и паспорт.

– Зато я люблю Марата Шерифа! Мое любимое «Советы диетолога»! – весело крикнул во сне Дед Мороз. И забормотал с выражением:

У вегетарианцев мясо чистое,

зато у мясоедов посытней.

Они простые парни – мясоеды,

совсем как мы. А их холестерин

не так уж их и портит, если в меру,

и придает известную ядреность.

Но все ж полезней вегетарианцы!

– Слушай, – дернулась Кира, – он меня достал! Не может заткнуться даже под наркотой!

– Так влей ему весь коньяк в глотку, сам помрет от передоза! Телом больше, телом меньше! – заржал голос.

– Я ему кляп сделаю! – Кира схватила со стола красную полотняную салфетку, скомкала ее, и запихнула Морозу в рот.

– Отпусти ее, или я не отдам бумагу! – Балашов буравил черными глазами того, кто стоял у меня за спиной. – Без меня ты сейф не откроешь! Отпусти!

Кира подошла ко мне и приготовилась запустить руку в мой брючный карман.

– Э-ге-ге-ге-гей! – вдруг раскатисто заорал мужской голос в коридоре. Все вздрогнули, вздрогнуло дуло у моего виска, и я опять попрощалась с жизнью.