Светлый путь в никуда - Татьяна Степанова

Коттеджный поселок на Минском шоссе, где проживала Ангелина Мокшина – Горгона, оказался новым и наполовину непроданным. Полковник Гущин свернул с федеральной трассы, и дорога сразу уперлась в обычный подмосковный кондоминиум с его нехитрой инфраструктурой – супермаркет, торговый центр, а дальше раскинулся поселок, где на воротах новеньких одинаковых кирпичных домов в два этажа красовались таблички «Продается» и «Сдается в аренду».

Домовладение 36 располагалось на углу у выезда из поселка, окна дома Горгоны смотрели на лес. Катя, едва они подошли к воротам, поняла, что хозяйки дома нет. Это стало ясно по тому, что они видели сквозь кованый забор: листва на дорожке и на крыльце, тишина на участке и какая-то заброшенность при всей новизне декораций.

Гущин долго звонил в калитку, надеясь на ответ домофона, словно предполагал, что ведьма Горгона затаилась где-то в недрах своего логова. Однако никто ему не ответил. Соседние дома были пусты. Но в коттедже напротив во дворе пищали дети. Катя позвонила в калитку. Им открыла няня, ответила, когда они официально представились, что хозяева в Москве на работе, а она с детьми.

– Ваша соседка напротив, Мокшина, – Катя кивнула на дом Горгоны. – Не знаете, она здесь живет?

– Фамилию не знаю, но видела ее – такая… ох, она… у нее горб. Она гимнастикой все занималась раньше во дворе на воздухе – то ли ушу, то ли йогой, – няня вытягивала шею, любопытствуя. – Но ее давно что-то не видно. Она, наверное, уехала отдыхать на все лето.

– То есть все лето ее здесь нет?

– Я ее не видела. А я целыми днями тут. И такси к ней не приезжало, как раньше. Наверное, уехала.

И в этот миг, когда няня соседей уже закрывала калитку, на тихой сонной улице послышались голоса:

– Этот номер тридцать шесть. Вон тот дом. Ну, конечно же, вон он. Тут какая-то нумерация странная.

Катя оглянулась. К дому по улице приближалась пара – очень толстая женщина в теплом вязаном кардигане, с увесистой сумкой и папкой с документами. И очень молоденький полицейский в форме с лейтенантскими погонами. Белобрысый и чем-то крайне озабоченный.

– Тридцать шестой дом тот, – он ткнул в дом, где Катя расспрашивала няню.

– Нет, тридцать шестой дом – вон он, – полковник Гущин сказал это громко. – А вы что, к Ангелине Мокшиной?

– Мы по делу, – холодно ответил юный полицейский. – А вы кто такие?

Гущин показал ему удостоверение. Светлые бровки-запятые полицейского полезли вверх.

– Начальник криминальной полиции области… Разрешите доложить, участковый Щеглов, я… мы тут с представителем поселковой муниципальной администрации, и мы…

– Коллега, а вы участковый где? Здесь? Вы коттеджный поселок обслуживаете?

– Нет, я из Пушкино. Я приехал сегодня, – участковый Щеглов оглянулся на выжидательно молчащую толстую даму из поселковой муниципальной администрации. – Я обслуживаю территорию санатория «Бор». Мне необходимо решить вопрос… никаких же родственников у нее… вообще никого. А там ее вещи в санатории остались и… Мы здесь ничего не планировали обыскивать. По поводу дома – это теперь дела администрации. Дом-то теперь вроде как бесхозный.

– То есть? А что с Ангелиной Мокшиной?

– Она умерла.

Катя ощутила, что земля уходит у нее из-под ног. Хотя участковый произнес это вполне буднично, даже скучно.

– Когда? При каких обстоятельствах? – Гущин подошел вплотную к участковому. – Где?

– Еще в июне. Ее, правда, не сразу нашли. Примерно дней через пять.

– Где нашли?