Формула алхимика - Игорь Лебедев

Илья Алексеевич взял слиток, повертел в руках, потом достал из кармана такой же и положил рядом — это была чушка из квартиры Глебовой.

— У меня такой же. Только из свинца. Всего лишь позолоченный.

Обер-полицмейстер поднес оба бруска к глазам.

— Вот как? — пробормотал он. — Ну, это понятно: были из свинца, стали из золота. Это же и есть алхимия! — отчаянно проговорил он и без сил опустился в кресло.

— Август Рейнгольдович, помилуйте! — не выдержал Ардов. — Все слитки были просто позолочены и в таком качестве представлены толпе. В штабе Третьего управления таких чушек — два ящика!

— А этот?

— А этот был подлинным, — согласился сыщик. — Чтобы произвести на вас впечатление.

— Илья Алексеевич, — тяжело вздохнул Райзнер, — даже если вы правы, что это меняет? Градус истерии столь высок, что реформы наверняка отменят.

— Я понимаю всю серьезность положения.

— Вы не представляете, в каком состоянии сейчас Сергей Юльевич…

По дороге к обер-полицмейстеру Ардов по привычке мысленно бродил по закоулкам своих «римских комнат» в надежде приметить пропущенные детали в событиях последних дней. Когда карета остановилась, он как раз пролистывал книги у этажерки в подвале Горского в день его смерти. Мысленно ткнув на место испещренный пометками «Санскрито-русский словарь» Коссовича, он успел взять в руки потертый том с золочеными буквами на обложке «Basilius Valentinus»^[68] и — спрыгнул с подножки кареты.

Сейчас, когда в кабинете образовалась напряженная тишина, Илья Алексеевич невольно обнаружил у себя в руках воображаемую книгу из библиотеки Горского, которую так и не успел вернуть на полку. Он откинул обложку и увидел на левом форзаце отпечаток искусного экслибриса, который при первом просмотре пролистнул без внимания. Вокруг знака, где дракон был заключен в колбу, извивалась лента с буквами: наверху был девиз «Оbscurum per obscurius»,^[69] а внизу — надпись «Изъ коллекцiи Ивана Глебова». В то же мгновение в голове Ардова раздался женский голос: «Дядя еще жив, но он сошел с ума. Когда-то он был ученым, путешествовал по Индии… Искал секреты вечной жизни. Однажды ему дали там отведать какое-то зелье, и…»

Это был голос Глебовой.

— Где он сейчас? — спросил Ардов.

«В лечебнице для душевнобольных святого Николая Чудотворца», — ответила натурщица.

— Витте? — послышался удивленный голос Райзнера. — Думаю, у себя, на Фонтанке… А что?

Илья Алексеевич смутился: оказалось, что вопрос, обращенный во время того разговора к Глебовой, он только что произнес вслух.

— Виноват, — кашлянул сыщик. — Я хотел сказать, что, если истерию подогревают газеты, следует ими же и воспользоваться.

— Мы не можем заткнуть им рот, — помотал головой обер-полицмейстер, все еще с недоумением поглядывая на Ардова.

— И не надо, — голос сыскного чиновника зазвучал уверенно и бодро — это постепенно вселяло надежду в хозяина высокого кабинета. — Мы проведем публичный эксперимент, чтобы доказать, что золото по формуле Горского получить невозможно.

— Прекрасная идея, Ардов! Но — как?

— Вы поручили мне найти формулу, по которой Горский произвел золото…

— Да, — согласился Август Рейнгольдович, — но неужели вы…

— Формула нами практически восстановлена, — заявил Илья Алексеевич, хотя, по правде сказать, такое утверждение было преждевременным. — Думаю, завтра мы сможем приступить к опыту.

Райзнер встал из-за стола, расставил руки и как завороженный двинулся к сыщику.

— Я ни секунды в вас не сомневался, Илья Алексеевич, — сановник слегка приобнял сыскного агента, а потом принялся горячо трясти его руку. — Ни секунды… Вы спасаете империю!.. Идея с публичным экспериментом великолепна! Все будет открыто и демократично, никто не посмеет упрекнуть нас в манипуляциях… Только не завтра.

Илья Алексеевич сделал вопросительный взгляд.

— Завтра уже поздно, — пояснил Август Рейнгольдовч. — Эксперимент длится пять дней, а нам необходимо успеть получить сведения до 3 мая — на этот день Его Величество назначил заседание Финансового комитета. Сумеете?

— Постараюсь, — ответил Ардов, понимая, что другой ответ здесь не подразумевается.

— Пять дней — это, конечно, срок, — продолжил что-то прикидывать в уме Райзнер, — но, я думаю, мы с Сергеем Юльевичем сумеем сдержать натиск, пока вы не принесете нам победу.

Вдруг взор обер-полицмейстера сделался беспокойным:

— Постойте, а если у вас и вправду получится золото?

— Значит, народовольцы правы, — беспечно ответил Илья Алексеевич, — век золота прошел, и оно действительно ничего не стоит.

Райзнер поднял растерянный взгляд на собеседника: шутит или серьезен? Впрочем, Август Рейнгольдович уже привык к этим странностям молодого человека.