Смерть на подиуме - Наталья Александрова

В подвале царила гнетущая, гробовая тишина. Сквозь тощийтюфяк до Тины добрался холод пола, все тело болело от неудобного положения.Руки, связанные за спиной, онемели. Вот так приговоренные к смерти ждут ее какизбавления.

«Есть жнец, смертью зовется он…» – вспомнились знакомыестихи.

Перед закрытыми глазами поплыли фарфоровые фигурки из часовдяди Бо – рыцарь, монах, купец… Да уж, завтра утром смерть придет к Тине не ввиде скелета с косой, а в образе отвратительного садиста или рыжеволосойстервы.

Тина скрипнула зубами, представив эту парочку.

Она приподнялась, передвинулась немного на своем тюфяке, пытаясьустроиться поудобнее. Руки совсем онемели.

Вдруг между тюфяком и стеной что-то блеснуло.

Тина еще немного приподнялась и пригляделась.

Из-под края тюфяка выглянул кончик стального лезвия.

Это был нож, которым Василий угрожал своей рыжей напарнице.Видимо, когда она швырнула его на пол, нож вылетел из руки и закатился подтюфяк. Не веря своим глазам, Тина смотрела на нож.

Это был шанс на спасение. Пусть слабый, призрачный – но всеже шанс. Или не на спасение, а на избавление от завтрашних мук.

Тина бросила настороженный взгляд в сторону лестницы и люка,передвинулась ближе к стене и повернулась так, чтобы нож оказался возле еесвязанных рук. Она попыталась ухватиться за него пальцами, но онемевшие рукиплохо слушались, нож сразу выскользнул и откатился со звоном.

Сердце замерло от страха, звон в пустом помещении показалсяслишком громким. Если рыжая услышит, она не поленится прийти проверить, что тутгремит. Тина перевела дыхание, сосчитала до двадцати, чтобы успокоиться.Кажется, те наверху ничего не слышали, наверное, рыжая отдыхает, а Васязализывает раны.

Главное – не паниковать, времени у нее достаточно.

Она снова придвинулась к ножу, но на этот раз попыталасьперепилить о его лезвие стягивающие запястья веревки.

Сначала нож сдвинулся с места, поранив кожу на запястье.Тина скривилась от боли, однако придвинулась еще ближе к стене и повторилапопытку.

На этот раз рукоятка ножа попала в углубление стены,застряла там, и нож перестал соскальзывать. Теперь дело пошло значительнолучше, Тина чувствовала, как с каждым ее движением одно за другим лопаютсяволокна веревки.

Наконец она перепилила последние волокна, и рукиосвободились.

Она облегченно вздохнула, вытянула руки перед собой.

На запястьях виднелись багровые полосы от веревок, глубокий порезна левой руке кровоточил, руки онемели и не слушались ее – но это был шаг ксвободе, пусть совсем маленький…

Тина растерла руки, чтобы восстановить кровообращение.

При этом руки ужасно заболели, а кровь из пореза потекласильнее.

Она нашла в кармане брюк платочек, обмотала порезанную руку,затянула повязку зубами.

Теперь дело пошло гораздо бодрее.

Тина разрезала веревки на ногах, поднялась с тюфяка исделала несколько приседаний, чтобы вернуть подвижность.

И только тогда осознала, как ей еще далеко до свободы.

Конечно, она сумела освободиться от веревок, больше того – унее есть нож, но что она может сделать против двух опытных бандитов?

Василий внушал ей ужас, но на самом деле рыжая девица былаеще опаснее: Тина видела, как легко она расправилась со своим здоровеннымнапарником. А ведь он тоже был вооружен, причем этим самым ножом… Так что жеможет сделать неопытная манекенщица против двух настолько опасных противников?

Она понимала, что единственное, что можно импротивопоставить, – это внезапность. Но о какой внезапности можноговорить, если единственный путь к свободе – это гулкая металлическая лестницаи тяжелый, неподъемный люк? Допустим, что шагов ее по лестнице они не услышат –уж что-что, а ходить как надо модели умеют, да и вообще она сейчас босиком, ноневозможно бесшумно и незаметно открыть крышку люка!

Вот если бы они сами открыли люк и начали спускаться вподвал, это дало бы ей хоть один шанс…

Тина подошла к лестнице, внимательно осмотрелась.

Чуть в стороне вдоль стены проходили металлические трубы,под ними на полу валялись комья застывшего цемента.

Она подобрала несколько таких комков, осторожно, нацыпочках, поднялась по лестнице и замерла на площадке под самым люком, плотноприжавшись к бетонной стене. Покосившись на закрытый люк, Тина примерилась ишвырнула цементный комок в металлическую трубу.

В мертвой тишине подвала грохот показался ей оглушительным.

Ее тюремщики наверняка услышали этот грохот, и сейчас кто-тоиз них заглянет в подвал, чтобы узнать, в чем дело…

И тут Тина явственно поняла, что не сможет ударить человеканожом. Даже прекрасно понимая, что от этого удара зависит ее жизнь. Возможно,если бы у нее был пистолет, она смогла бы нажать на спусковой крючок, новонзить стальное лезвие в человеческое тело – на это ей не хватило бырешимости…

Она стояла, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, вужасе ожидая появления своих тюремщиков и сознавая, что ничего хорошего это ейне сулит.

«Ничтожество! – ругала она себя. – Вешалка дляодежды, умеющая только переставлять ноги по подиуму! Не можешь ударить человеканожом! Да ведь это не люди! Василий – ненормальный садист, сколько человек онуже замучил, а рыжая – хладнокровная, равнодушная убийца! И этих тварей мнежалко?»

Тина подумала еще немного и поняла, что нисколько не жалко,просто рука ни за что не сумеет вонзить нож в живое человеческое тело.Правильно тетя Зина говорила когда-то в сердцах, что Тина – манная каша иовсяный кисель!

Секунды складывались в минуты, время шло, но по-прежнемуничего не происходило, люк не открывался. Тине надоело затянувшеесясамоуничижение и диалог с самой собой, она приникла к люку вплотную иприслушалась.

Стояла по-прежнему могильная тишина. Неужели они нерасслышали грохот?

Тина швырнула еще один кусок цемента, потом еще один… подвалнаполнился грохотом, эхо удваивало, утраивало его. Тина зажала уши, чтобы неоглохнуть…

Но никто по-прежнему не заглядывал в люк.

Ее посетила безумная надежда: вдруг тюремщики сбежали,оставив ее без присмотра? Вдруг криворотый шеф дал им новый приказ и про неепопросту забыли? Или решили, что она никуда не денется?

Тина уперлась в крышку люка, толкнула ее.

Крышка была очень тяжелой, в первый момент ей показалось,что люк заперт и она навсегда останется в этом ледяном подвале, умрет здесь отхолода…

Но она уперлась плечом, поднялась еще на одну ступеньку,чтобы улучшить опору, поднатужилась – и крышка люка медленно, со скрипомпоползла вверх.