Время собирать камни - Елена Михалкова

Капица быстро шагал к почтальонову дому. Не было десятиутра, и хозяева, вероятно, еще спали, но сейчас был такой случай, чтотребованиями этикета можно было и пренебречь. Четверть часа назад Капицаразговаривал с патологоанатомом, и то, что сказал ему Данилов, заставило егособраться и, чертыхаясь про себя, пойти к Чернявским. Поговорить с ними нужнобыло быстрее, желательно пока они оба еще тепленькие. Степан Ивановичусмехнулся собственному немудреному каламбуру и толкнул калитку.

Когда Тоня увидела в окно приземистую фигуру участкового вего неизменной дурацкой кепке, она поняла, что с добрыми вестями он идти неможет: чего ради в воскресенье наносить визиты с утра пораньше?

– Витя! – позвала Тоня.

– Что? – высунулся он из-под одеяла.

Значит, уже не спал, только притворялся.

– Вить, к нам опять ненормальный участковый идет.

– Да ты что?!

Он сел и недоверчиво посмотрел на нее. Через секундураздался стук в дверь, подтверждающий Тонины слова.

– А это нас арестовывать идут, – хихикнув,проворчал Виктор, натягивая джинсы.

– Ты что, с ума сошел? – обернулась Тоня спорога. – За что?

Виктор поднял на нее заспанные глаза и вздохнул.

– Супруга ты моя драгоценная, ты бы хоть классикучитала, что ли… Не все ж Акуниным развлекаться. А то ведь и в неудобноеположение попасть недолго. Это, образованная ты моя, Михаил Афанасьевич,который Булгаков. Слышала о таком?

Тоня повернулась и пошла по коридору к двери.

– Здравствуйте, Антонина Сергеевна, – протянулКапица, стаскивая кепку. – Поговорить бы с вами и с супругом хотелось. Невозражаете?

– Проходите, – Тоня шагнула в сторону, пропускаяучасткового. – Что еще у нас случилось?

– Супруг ваш встал уже? – осведомился СтепанИваныч, не отвечая на ее вопрос. – Или почивать изволит?

– С вами изволишь, – Виктор, одергивая футболку,появился в дверях и хмуро кивнул участковому. – Доброе утро. В чем дело?

– Да вы проходите в зал, – негромко предложилаТоня. – Не в коридоре же стоять.

Капица уселся за стол, бросил взгляд в окно и, повернувшиськ Виктору, сказал без предисловий:

– Глафиру Рыбкину, прежде чем повесить у вас в саду,связали и придушили. На руках имеются следы от веревки. И на шее тоже след, оттой же удавки, на которой она висела. Только сначала ее где-то этой веревочкой…того… а уж потом приволокли к вам. А теперь скажите-ка, мои милые, кому вы такнасолили, что к вам трупы притаскивают? Или вы их коллекционируете? А?

Он перевел взгляд с Виктора, смотревшего на него открыв рот,на Антонину, и не поверил своим глазам. На ее лице было… облегчение?

– Ее удушили? – переспросила она, словно неверя. – Ее просто кто-то убил?

– То есть в каком смысле просто?! – поразилсяучастковый. – Вообще-то, конечно, веревка – вещь несложная, можно было бычто-нибудь эдакое, с заковыркой учинить: цианистый калий там подсыпать иличетвертовать…

– Перестаньте ерничать, – оборвал его Виктор.

Так же, как и Капица, он не понимал выражения Тониного лица,и это ставило его в тупик. Черт возьми, да что с ней?! Но Тоня смотрела научасткового так, словно он сообщил, будто весь вчерашний день ей простоприснился, и это было необъяснимо. Да она слышала, что сказал местныйпинкертон? Глафиру убили!