Выжить за бортом - Алена Алтунина

– Я плачу деньги, чтобы ты вспомнила, – жестко сказала Наташа-Чума.

Инна кивнула и начала думать. Думала она медленно, но старательно. Наташа не мешала ей, боясь нарушить такой мучительный процесс. Наконец Инна до чего-то додумалась.

– Тю! Як я могла забыть. Точно! Помню! – обрадовалась она собственной сообразительности. – Красивые девчонки. К нам такие не заходят. Как из телевизора прямо. Одеты так здорово, сразу видно, богатые, – с завистью сказала она. – Я на посетителей никогда не смотрю, а от этих не могла глаз отвести. Я их потом долго вспоминала.

– Что они делали?

– Сидели и разговаривали.

– О чем?

– Не знаю.

– А что ели?

– Не помню.

– Ты же убирала тарелки, неужели не рассмотрела? – вновь воспользовалась интонациями Чумы Наташа, и результат получила незамедлительно.

– Точно! Пицца была на тарелках, недоеденная.

– Сильно недоеденная? – спросила Наташа.

– Шо?

– Фу ты! Ну сколько они съели? Много?

– Да не. Только откусили немного. А чай выпили весь. Стаканы пустые стояли.

– Долго они сидели?

– Не. Минут пятнадцать, пока не пришла их знакомая.

– Какая знакомая? – насторожилась Наташа.

– Та я ж не знаю. Пришла женщина, такая не русская, может, цыганка. Они поговорили.

– Цыганка? Может, она просто денег просила или погадать предлагала?

– Та не. Они с ней поцеловались. Значит, знакомая.

– Молодец, – похвалила она Инну за наблюдательность. – А потом что?

– Потом посидели и ушли. Сначала цыганка, потом девчата.

– Было ли что-нибудь странное?

– Та вроде не было.

– Когда уходили девушки, как они шли, отдельно или вместе?

– Я не видела, меня на кухню позвали помочь. Я пришла, а их уже нет, наверное, спешили куда-то, даже вещи забыли.

Девушка осеклась.

– Какие вещи? – наклонилась к ней Наташа.

Инна испуганно молчала.

– Давай, говори уже, не молчи.

– Дубленку забыли. Тоненькая такая, красивая страшно.

– Куда ты ее дела? Говори, не бойся!

– Я сначала себе забрала. Только она узкая очень и длинная для меня, я Ольке продала, со мной работает. Я сразу за три месяца за комнату заплатила, столько за нее денег выручила.

– А где еще вещи?

– Какие? – испугалась Инна.

– Девушек было две, значит, и дубленок должно быть две.

– Я не знаю, – неподдельно испугалась Инна. – Больше ничего не было. Только у одной была дубленка. Другая в шубе была.

– В какой?

– Не знаю. Наверно, в норковой. Черная такая, как волосы у девчат.

– Молодец, Инна, – похвалила ее Наташа, – запиши телефон, по которому с тобой можно связаться.

– Зачем? – снова испугалась официантка.

– Не бойся, вдруг нужно будет что-то уточнить, я тебе позвоню. Вот, держи – заработала.

Наташа протянула ей пятьсот рублей. Инна искренне обрадовалась и дала телефон хозяйки, у которой проживала.

По дороге домой Наташа вновь позвонила сиделке, та оказалась дома.

Голос у Антонины Дмитриевны был мягкий, ласковый – профессиональный.

Наташа попросила ее припомнить, какие лекарства принимала Токарева.

Сиделка ненадолго замолчала, потом неожиданно резко сказала:

– Дрянь!

– Что-о-о? – изумилась Наташа.

– Настоящая дрянь! – повторила сиделка. – Понимаю, нехорошо обсуждать клиентов, но эта Токарева была такой редкой дрянью, что прямо удержаться не могу.

– Что вы имеете в виду? – спросила Наташа.

– Подлая она! – продолжала сиделка.

– Но почему?

– Да не нужна была там сиделка, не болела она. Верней, поначалу вроде кашляла, температурила, горло болело. Через неделю все прошло, а она продолжала симулировать.

– Но зачем?

– А кто ее знает. Может, на мужа давила, может, просто захотелось поваляться.

– Она могла и так валяться, зачем сказываться больной?

– Может, ей нравилось, что при ней прислуга, вроде меня, принеси-подай. Когда я ее спросила, зачем она меня держит при себе, если не болеет, она зашипела, как змея: «Не твое дело, тебе платят, вот и служи, а если кому скажешь, заявлю, что ты у меня кошелек стибрила и кольцо с бриллиантом». Я и молчала. А эта деваха лежала, ничего не делала и издевалась надо мной. Придумывала разные поручения, лишь бы я без работы не сидела.

– А лекарства она принимала?

– В первую неделю принимала, потом нет. Она здоровая была как лошадь. Зачем лошади лекарства?

– А когда она ушла, вас рядом не было?

– Ей позвонили, она показала рукой на дверь, мол, вали отсюда. Я и вышла. Услышала только: «Что ты можешь мне предложить, у меня и так все есть?» – Это она говорила тому, кто звонил.

– Что это могло значить, как вы думаете? – спросила Наташа, хотя догадывалась о чем речь.

– Не знаю, но тогда я подумала: «Вот еще кого-то шантажирует». Мне почему-то так показалось.

– А что было потом?

– Я была в другой комнате, очень злилась на нее. Когда зашла, ее уже не было. То, что я рассказала, вам, наверное, не очень понятно. Но поверьте, я многих больных повидала, а такая стерва у меня была впервые.

Так исчезло последнее отличие между сестрами.

«Правильно говорит Илья: на все вопросы, есть ответы», – подумала Наташа.

Все, на сегодня расследование окончено, решила она. Завтра поеду в Химки узнать у Бориса Алексеевича, как он объясняет пропажу дочери.

Она уже подходила к дому Сергея, когда позвонил Алексей.

– Наташа, с этим чаем действительно что-то не в порядке. Заедешь ко мне или по телефону объяснить?

– Лучше по телефону. Сегодня я уже не смогу, очень устала.

– Хорошо, слушай! Несколько компонентов, содержащихся в этом чае, достаточно редкие. Травы с такими свойствами в России не растут. Верней, растут, но содержащиеся в них дубильные вещества имеются лишь в малых дозах. Например, крапива, кора дуба. В желудке и мочевом пузыре у девушки такая доза этих веществ, которая имеет лишь трава белазза. Растет она в Мексике и в некоторых районах Афганистана. Ее используют в медицине и при изготовлении изделий из кожи.

– Если у девушки была высокая свертываемость крови, то эта трава повысила ее еще больше. Кровь загустела настолько, что образовался тромб, который перекрыл доступ крови к жизненно важному органу, в данном случае к сердцу.