Последний маршал - Фридрих Незнанский

Надо сказать, довольно неутешительные. Возможно, хотя и маловероятно, произошла ошибка. Но какая, к черту, может быть ошибка, когда речь идет об атомной бомбе?! Если же Петров или кто-нибудь другой из Стратегического управления знал, что из «Пульсара» должны доставить настоящие «Самумы», а не их имитацию, то это больше похоже на какой-то заговор.

Оставалось сопоставить явное нежелание генерала Петрова сообщать все подробности, касающиеся Стратегического управления, и довольно странную атмосферу вчерашнего совещания.

И тут Аничкин вспомнил фразу, которую он случайно услышал, когда подходил к кабинету Петрова.

Вообще-то у Аничкина была профессиональная память на фразы, произнесенные в непосредственной близости от него. Все-таки многолетняя практика в качестве осведомителя КГБ не прошла даром. И теперь он мог с точностью до запятой воспроизвести услышанные вчера слова:

«…Времени осталось мало, и пора подключать черных…»

Вряд ли собравшиеся говорили тогда на какие-то посторонние темы. Конечно, нельзя утверждать наверняка, но, скорее всего, эта фраза имела отношение к цели совещания. Аничкину поручили войти в контакт с чеченцами, которых генералы вполне могли называть «черными». Значит, их к чему-то надо было «подключить». Слово-то какое необычное. Оно никак не сочеталось с целью операции. «Подключать» — это значит вводить в курс дела с тем, чтобы потом работать сообща. По отношению к противнику это слово не употребляют. Значит?.. Мажидов для присутствующих в какой-то степени не противник?

Аничкин даже поежился от такого бредового вывода. Нет, это уже слишком. Такие размышления к добру не приведут. К тому же пора было бежать на встречу с Мажидовым.

На приборной доске зажглась красная лампочка. Бензин на исходе. «До дома хватить должно», — решил Аничкин и чуть сбавил обороты двигателя.

Встреча с Мажидовым прошла довольно вяло и неинтересно. Как и предполагал Володя, бывший заместитель Дудаева прекрасно знал способы и пути получения оружия, было видно, что он далеко не в первый раз делает это через сотрудников ФСБ.

Мажидова интересовали лишь две вещи — цены на детонаторы и «Самум». С первым разобрались быстро — Володя назвал цену значительно ниже рыночной, которую ему сообщили в информационно-аналитическом отделе, и чеченец, посовещавшись со своим сидевшим рядом с ним за столиком спутником, который был очень похож на него (Аничкин сразу подумал, что это его брат), согласился. Но как поступить с «Самумами»? Володя не мог дать Мажидову каких-то определенных обязательств, пытался всячески оттянуть решение этого вопроса, отложить его хотя бы до завтра.

Но чеченец вел себя очень спокойно. У Аничкина даже создалось такое ощущение, что все вопросы были улажены раньше, до этой встречи. Мажидов довольно рассеянно реагировал на его слова, кивал и ковырял вилкой в своем бифштексе.

В конце концов, ни до чего конкретного не договорившись, они расстались. Было условлено только встретиться завтра в семь вечера здесь же, в ресторане гостиницы «Москва».

Аничкин вошел в свою квартиру и решил еще раз позвонить Петрову — тот же сам просил доложить ему об итогах встречи.

— Да, — раздался в трубке заспанный голос.

— Товарищ генерал, это Аничкин.

— А-а, хорошо, что позвонил. Ну как?

— Встреча прошла нормально. Он обо всем был уже информирован, так что особых затруднений не возникло.

— Особых?

— Да… Тут открылись новые факты…

— Какие?

— Я не могу об этом говорить по телефону.

Петров помолчал:

— Ну хотя бы намекни.

Хм, попробуй-ка сообщить сведения, составляющие государственную тайну, да еще так, чтобы никто не догадался.

— Короче, товарищ генерал, чемоданчики настоящие.

— Что значит — настоящие? А какие они должны быть, по твоему мнению?

Вот те раз!

— Вы меня, видимо, не так поняли, — опять попробовал объяснить Аничкин, — чемоданчики, доставленные из «Пульсара», — самые настоящие.

В трубке раздавалось только недовольное сопение генерала.

— Понимаете?

— Ты вот что, Аничкин, — наконец произнес Петров, — на ночь глядя мне голову не морочь. Завтра на работе поговорим.

— А если завтра будет уже поздно? — сказал Аничкин, слушая короткие гудки отбоя.

«Впрочем, почему поздно? Ядерные чемоданчики надежно заперты в сейфе, который никто, кроме меня и генерала Петрова, открыть не может. Кроме того, сейф находится в самом охраняемом здании Москвы. Что с ними может приключиться?»

И все-таки Аничкин провел беспокойную ночь. Ну посудите сами, как бы вы спали, зная, что у вас на работе в сейфе лежат две атомные бомбы?

Только под утро ему удалось вздремнуть часика два. В семь часов Володя был уже на ногах. А в половине восьмого уже гнал по направлению к Лубянке.

Поднявшись в свой кабинет, Аничкин первым делом бросился к сейфу. Ключ, комбинация цифр, большой палец в маленьком окошке.

Опасения Володи были не напрасны — сейф оказался пуст.

Последние сомнения у Аничкина отпали. Несомненно, чемоданчики забрал Петров — больше никто просто физически не смог бы открыть сейф, так как датчик, фиксирующий расположение и рисунок капиллярных линий, был настроен только на двух человек.

Но зачем это ему понадобилось?

Володя набрал номер кабинета Петрова. В ответ из селектора донеслись только длинные гудки.

Единственной причиной, почему Петров забрал «Самумы» из сейфа, мог быть вчерашний телефонный разговор с Аничкиным. Следовательно, в его планы не входило, чтобы Володя узнал о том, что чемоданчики являются настоящими миниатюрными атомными бомбами.

Аничкин должен был передать чеченцам ядерное оружие, при этом даже и не догадываясь, что оружие — настоящее. Значит, Стратегическое управление действительно является бандой заговорщиков. Что-то вроде ГКЧП. Володя вновь вспомнил фразу, услышанную им из-за двери кабинета Петрова: «Времени осталось мало…» Что они имели в виду? На этот вопрос ответить было, пожалуй, легче всего. Через две недели должны были состояться выборы в Думу, и каким-то политическим силам, несомненно, выгодно обострить ситуацию в Чечне.

«А между тем, — подумал Аничкин, — «Самумы», возможно, уже в руках Мажидова. И об этом, пожалуй, знаю только я один».

Нужно было что-то срочно предпринимать. «Самумы» не должны покинуть пределов Москвы.