Свет мой тишина - Анна М. Полякова

успела заметить возле своей машины, прежде чем на меня напали. Рот был заклеен, я сумела провести языком по зубам и убедиться, что все они целы. Нос же был, вероятно, разбит, оттого во рту ощущался характерный металлический привкус крови. Руки, крепко связанные за спиной, свело настолько, что я их почти не чувствовала. Попыталась было дернуть ногами, но поняла, что затея эта безнадежна – конечности мои были крепко связаны. От безысходности я постаралась закричать, но получилось лишь слабо и неубедительно завыть. На это ушли последние силы, и вскоре я вновь провалилась в забытье на неопределенное время.

Когда я вновь пришла в себя, осторожно осмотрелась. В машине, кроме меня, никого не было. Снаружи темнота. Сперва показалось, что уже наступила ночь, но, присмотревшись, я поняла, что автомобиль просто загнали в какое-то помещение. Первыми пришли на ум ангары Нефедова, что располагались вплотную к мотелю. Я старательно всматривалась в темноту, но ничего толком разглядеть не смогла. Тогда я попыталась вспомнить, где мой мобильный телефон. Вывод мне не понравился – похоже, что после разговора с Забелиным я оставила его в своей машине. Меня так и тянуло чертыхнуться и плюнуть, но ни того, ни другого в связи со своим новым бедственным положением я сделать не смогла.

Тут я услышала что-то похожее на слабый скрип и предпочла закрыть глаза. Сквозь опущенные веки я увидела, что помещение залил свет. За скрипом послышались шаги, дверь автомобиля возле моей головы открылась, и я стиснула зубы. В следующий момент я почувствовала чьи-то холодные липкие пальцы на своей шее. Я задержала дыхание. Однако, к моему удивлению, далее ничего не последовало. Вероятно, целью было лишь проверить наличие у меня пульса. Шаги удалились, вновь раздался скрип и – темнота, а за ней и полная тишина.

Я попыталась пошевелить руками, но оковы были слишком крепкими. Тогда я сделала пару движений всем телом, чтобы подобраться поближе к двери автомобиля, которую недавний гость, судя по звукам, оставил закрытой не плотно. Спустя какое-то время мне это удалось, я толкнула ее затылком, и в итоге голова моя оказалась снаружи автомобиля. Однако это мало мне помогло. Вокруг было настолько темно, что я даже не смогла увидеть цвет машины. Метрах в двух от меня я заметила слабый свет, который, похоже, пробивался под воротами или стеной впереди. Кроме очертаний створок дверей и каких-то баков рядом, я не смогла ничего разглядеть, как ни старалась. Однако кое-какая польза от моей вылазки была – я убедилась, что вряд ли нахожусь в ангаре. Щель, из которой пробивался свет, казалась слишком маленькой для дверей ангара, да и характерного для таких помещений эха не было.

Однако я услышала нечто другое. Откуда-то снаружи доносились мужские голоса. Слов разобрать я не смогла: то ли голова отказывалась соображать, то ли говорили они на непонятном мне языке. Наконец они замолчали, и я смогла немного расслабиться. Но ненадолго: вскоре послышался скрип открывающейся двери. Я успела чуть продвинуться внутрь салона, но прекрасно понимала, что распахнутая дверь вряд ли окажется незамеченной.

Шаги, звук открывающихся ящиков или створок где-то в той стороне, откуда пробивался свет. Я замерла и боялась сделать вдох. Наконец я услышала звуки, которые вряд ли можно было спутать с чем-то другим: кто-то заряжал пистолет в паре метров от меня.

Обрывки молитв зазвенели у меня в ушах многоголосием. Передо мной отчетливо возник образ высокого мужчины, стоящего в ярком потоке света. Он стремительно приближался, будто паря над землей. Я могла различить его белые одежды и длинные волосы, тоже белые. «Это конец», – подумала я и хотела было открыть глаза, чтобы увидеть, от кого мне предстоит принять смерть, но в ту же секунду дверь автомобиля с силой захлопнулась, снова угодив мне в затылок, который я не смогла полностью вернуть на сиденье после своей попытки вылезти и осмотреться.

Я то ли заснула, то ли снова отключилась. Пришла в себя я от того, что в нескольких метрах от меня, прямо за дверью кто-то глухо стонал. Я смогла различить звуки ударов, которые следовали один за другим. Затем – топот ног бегущих людей, по ощущениям, пяти человек, не меньше. Крики, снова удары и звуки, как будто кто-то заваливается на асфальт. В следующее мгновение я отчетливо различила выстрел, затем – еще один.

Сильно оттолкнувшись связанными ногами от спинки переднего сиденья, я смогла убедиться, что моя многострадальная голова помешала дверце захлопнуться плотно. Уже знакомым мне способом я осторожно отталкивалась, пока не высунулась из машины по грудь. Снова толчок, и я стала заваливаться на пол. Еще одного удара за один день моя голова выдержать не смогла. Сразу после того, как я поняла, что оказалась снаружи, стукнулась затылком о бетонный пол, все вокруг предательски заплясало и закружилось, а спустя пару мгновений сознание вновь покинуло меня.

Владан нес меня на руках – мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это именно он. Его запах, его тепло, его руки я способна узнать из тысячи, да что там, миллиона других. «Я в раю», – промелькнула мысль, которая отчего-то не вызвала ни капли тревоги. Напротив, я блаженно улыбнулась и решила, что вполне себе готова провести в этих руках вечность.

– Полина улыбается, – услышала я голос Бада совсем рядом и поняла, что в моей картине рая для него места нет.

– Ты что здесь делаешь? – возмутилась я, все еще не в силах открыть глаза.

– Горячка, – досадливо произнес Бад.

– Сгинь, – ответила я и попыталась махнуть рукой для пущей убедительности, но поняла, что запястья по-прежнему связаны у меня за спиной.

Кажется, для рая еще все-таки рановато. Я сделала усилие над собой и приоткрыла глаза. Картина, которую увидела первой, оказалась настолько хороша, что я не прочь была бы созерцать такую же и последней в своей жизни. Волевой подбородок Владана, его белые волосы, развивающиеся на фоне темного неба. Он действительно нес меня на руках. Откуда тогда голос Бада? Я завертела головой и увидела Басаргина, идущего справа от Марича и не сводящего с меня взгляда.

– А этот что здесь делает? – обратилась я к Владану, не скрывая возмущения.

– Спасает твою непутевую голову, – ответил Марич.

В ту же секунду он остановился. Бад открыл дверь машины, и Владан аккуратно опустил меня на сиденье. Достал из кармана нож и разрезал веревки на моих руках и ногах.

– Ты сердишься? – жалостливо протянула я, обращаясь к Сербу.

– Негодую, – коротко ответил он.

– Может,