Крестовый отец - Александр Логачев

Сначала голоса затарабанили в окошко:

— …Начал дом ремонтировать, и сразу под порогом трупешник из бетона вырыл. Следующего жмура выковыряли из стены в сенях, а еще подвал не тронут и комнат пять. И тогда хозяин дает команду: дырки кое-как залепить, а дом быстрее спихивать по бросовой цене.

— …Я ему двигаю: кто-то после себя одну вдову оставляет, а я — много вдов. А самому хоть бы хны. Живу без лишней скорби.

— …А этот штырь у меня и спрашивает: «предъява» пишется через мягкий знак, или через твердый? А я ему грю: «Напиши „наезд“».

Затем и сторожевая хибара наполнилась мужским гомоном. Пятеро перешагнули через порог и растусовались по комнате, сразу сделав ее тесной. Здесь и сейчас мог звучать также женский голос. Шестой. Нинкин. Нинку он тоже не вычеркнул из списка, переданного Андрею. Слава богу, не потребовалось привозить ее сюда. Слава богу…

— Во, курорт!

— Где же хлеб-соль, где баба с коромыслом?

— Партизаны тут ховаются, а не бабы.

— Дивись, босота, на охотничий домик.

— На кроликов охотиться будем. Сначала разводить, а потом охотиться.

— Пацаны какие-то непонятные кругом. Серьезные, блин, как прокуроры.

— Здорово, орлы!

— Ты кто?

— Не признал, гляди-ка, братва! Пахана не признал. Зенки разуй, чучело!

— Да че ты мне толкаешь. Этот рыжий. А усы откуда, ты, умник?

— Может, тебе паспорт показать? Или мамой поклясться, что Шрам я, Шрам.

— С возвращением, Шрам.

— Привет, Серега. Чего-то долго пропадал.

— Сбег?! Срыл от мусоров?! Во ништяк!

— Правда, что ли, в бегах, Шрам?

— А зачем еще обличку менять, ушастый! Поумнее вопрос не мог изобресть!

— Во, пузырь на столе. Живем, братва.

— И Колобок тут, ё-моё. От бабушки-то ушел?

— Шутку смени, а! Достал. Голову отверну вместе с языком.

— Хоре базарить, — Шрам решил навести порядок в частях. — Заглохли и слушаем. Значит, так. Я не в бегах, а в увольнительной. Отпустили до утра.

— Ни хрена себе пенки. Как это ты договорился?

— Молчим, Багор. И слушаем. Договорился зелеными словами. Есть такая услуга у фирмы «Углы». Когда попадете, можете попользоваться.

— Да ну тебя! — суеверный Шатл поплевал через левое плечо.

— Братаны, которых видите, секут, чтоб не соскочил на ветер. И вообще, дело поставлено серьезно. А теперь колитесь, кто при волынах и при перьях? Условие, пацаны, такое выдвинула туристическая фирма, — Шрам кивнул в сторону Братана, — обеспечивающая отдых на воле.

Братан никак не отреагировал на ссылку. Мол, меня пока ваши игры не касаются.

— Чтоб отдыхали без оружия. Короче, сдаем сабли и артиллерию. Вываливай и сыпь перед братаном на лавке, вон на ватник.

Пятеро Шрамовых бойцов, вполне обалдевших и от встречи с паханом, и от сообщения об увольнительной до утра, и от приказа разооружаться, тем не менее потихоньку начали выполнять приказ. Скрипели половицы под ногами крупных мужиков, вжикали «молнии» расстегиваемых курток, хлопали отбрасываемые полы пальто, басили голоса: «Беспредел в структуре полный, скоро дома можно будет отсиживать, решетки на форточки поставил и сиди», «А чем ты, Шатл, недоволен, не пойму?», «Чего-то этот чувак мне не нравится как сторож над волынами, пожалуй, обойму я себе оставлю», «Да? Я тоже», «Отвык я без пушкаря», «И спишь с ним?», «Сплю я со Светкой. Преимущественно».

У ног Братана, оставшегося безучастным и к этой процедуре, на разорванном и прожженном ватнике пух на дрожжах арсенал: «Макаров», ТТ, довоенный, маленький, но удобный для ношения под пиджаком и ближнего боя пистолет Коровина, плюс две выкидухи и РГДэшка…