Воровская честь - Джеффри Арчер

Через пятьдесят семь минут «лирджет» приземлился в аэропорту Ла-Гуардиа, где их уже ждал шофёр Кавалли, чтобы доставить в город.

Пока шофёр постоянно менял ряды и направления движения, чтобы в конечном итоге оказаться на другой стороне моста Трайборо, Кавалли сверился со временем. Затерянные в море автомобилей, они направлялись в Манхэттен по прошествии восьмидесяти семи минут после того, как расстались с Колдером Маршаллом у служебного входа в Национальный архив. «Примерно такое же время требуется банкиру с Уолл-стрит, чтобы позавтракать», — подумал Кавалли.

Кавалли вышел из машины у отцовского особняка на 75-й улице, когда до часа дня оставались считанные минуты, а Анжело поехал в офис на Уолл-стрит принимать звонки от членов команды с заключительными докладами.

Дворецкий уже держал дверь особняка открытой, когда Тони ступил на землю.

— Могу я взять у вас это, сэр? — спросил он, глядя на пластиковый цилиндр.

— Нет, спасибо, Мартин, — сказал Тони. — Я пока подержу сам. А где мой отец?

— Он в зале заседаний правления с господином Висенте, который прибыл несколько минут назад.

Тони трусцой сбежал по лестнице, ведущей в подвал, вприпрыжку пронёсся по коридору и вошёл в зал. Отец сидел во главе стола, занятый разговором с Ником Висенте. При виде сына председатель вышел к нему навстречу, и Тони передал ему цилиндр.

— Слава герою-победителю! — первое, что сказал отец. — Если бы ты проделал этот трюк для Георга Третьего, он произвёл бы тебя в рыцари. «Встать, сэр Антонио». Ну а пока тебе придётся довольствоваться сотней миллионов долларов в качестве компенсации. Будет ли старику позволено взглянуть на оригинал, прежде чем Ник умыкнёт его?

Кавалли рассмеялся, снял колпачок с верхней части цилиндра, медленно вытянул пергамент и, осторожно положив его на стол, развернул двухсотлетний исторический документ. Все трое впились глазами в Декларацию независимости и, быстро отыскав слово «бриттанских», проверили его написание.

— Великолепно, — только и сказал отец Тони, проведя языком по губам.

— Удивительно, как мало места оставлено для подписей, — заметил Ник Висенте после нескольких минут изучения документа.

— Если бы все поставили такие же крупные подписи, как Джон Хэнкок, мы бы имели Декларацию в два раза длиннее, — добавил председатель, когда начал звонить телефон на столе.

Председатель нажал кнопку переговорного устройства:

— Да, Мартин?

— По частной линии звонит господин Аль-Обайди и просит переговорить с Тони.

— Спасибо, Мартин, — сказал председатель, и Тони потянулся к телефону. — Почему бы тебе не поговорить в моем кабинете, тогда я смог бы воспользоваться отводной трубкой.

Тони кивнул и прошёл в соседнюю комнату, где снял трубку с телефона на отцовском столе.

— Антонио Кавалли, — сказал он.

— Говорит Хамид Аль-Обайди. Ваш отец сказал, чтобы я перезвонил примерно в это время.

— Мы располагаем документом, который вам нужен, — коротко сказал Кавалли.

— Поздравляю вас, господин Кавалли.

— Вы готовы завершить платёж, как было условленно?

— Всему своё время, но не раньше, чем вы доставите документ туда, куда мы укажем, господин Кавалли, что также является частью договорённости.

— И что это за место? — спросил Кавалли.

— Я приеду к вам в офис завтра в двенадцать часов, и тогда вы получите соответствующие указания. — Он помолчал. — Среди прочего. — Связь прекратилась.

Кавалли положил трубку, пытаясь сообразить, что означало его «среди прочего», и медленно вернулся в зал заседаний, где увидел, что отец с Ником склонились над Декларацией и разглядывают её обратную сторону.

— Как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал «среди прочего»? — спросил Тони.

— Понятия не имею, — ответил отец и, бросив последний взгляд на пергамент, стал медленно скручивать его.

— Нет сомнений, что завтра мне станет известно, — сказал Тони, когда председатель отдал ему документ и он осторожно опустил его в пластиковый контейнер.

— Так куда же его надо доставить? — спросил Ник.

— Мне сообщат это завтра в двенадцать часов, — сказал Тони, несколько удивившись, что отец не передал своему старому другу содержание телефонного разговора с Аль-Обайди.