В лесной глуши - Эухенио Фуэнтес

Прошло уже два дня после звонка Англады, но Купидо так и не собрался сказать лейтенанту, что больше не работает над этим делом, так как его клиент считает, что убийца – сумасшедший, незнакомый лично с Глорией, а потому нет смысла тратить время и деньги на расследование. Сыщик понимал: после того, как он войдет в участок и объявит Гальярдо, что бросил дело, пути назад уже не будет. Поэтому медлил с визитом. За этой нерешительностью скрывалось желание узнать Глорию получше, дождаться момента, когда из женщины, полной загадок, она превратится в абсолютно понятного ему человека. «Всегда одно и то же, – думал он, – нужно обязательно вторгнуться в интимную жизнь других людей и разбередить их раны, чтобы определить, чем же они инфицированы. Нужно проследить связи, ведущие от жертвы к палачу. Видимо, причиной тому вечное любопытство – врожденный инстинкт детектива, такой же мощный, как и другие инстинкты, и связанный с извечным стремлением к истине. Любая загадка всегда вызывает желание разгадать ее».

Детектив откладывал принятие решения еще и потому, что все увиденное им, все прочитанное и услышанное могло относиться к его поискам. За день до этого, проходя мимо скобяной лавки, он заметил на витрине нож, точно такой же, каким убили двух девушек. В магазине продавалась сотня лезвий любых форм и размеров: ножи, доступные для всех. Рикардо остановился перед витриной, разглядывая клинки, на которые в любом другом случае не обратил бы внимания. Продавец, увидев сыщика, наблюдал за ним с подозрением. Вечером, перечитывая «Ромео и Джульетту», – Купидо думал, что, возможно, хоть классика поможет ему на время отрешиться от реальности, – он с изумлением обнаружил, что четыре века назад Шекспир писал о герпесе: «...и губы дев, которым снится страсть. Шалунья Маб их сыпью покрывает за то, что падки к сладким пирожкам»[13]. Даже слова старой книги напоминали детективу, что он оставил работу незавершенной. Рикардо боялся, что не сможет забыть о ней, пока не узнает всей правды, ведь единственный способ разделаться с задачей – это решить ее.

Поэтому, когда во вторник утром в дверь позвонил полицейский, сказав, что лейтенант хочет видеть его немедленно, Купидо понял: отдых окончен и пора возвращаться к расследованию.

Они без проволочек прошли в участок. Всех полицейских отличало одно и то же выражение беспокойства на лице, все явно были в плохом настроении. Купидо предположил, что три убийства нарушили спокойную провинциальную жизнь, к которой они привыкли. Если далекие, большие города сотрясают постоянная тревога и страх перед террористическими актами, то здесь полицейские лишь отращивают себе брюхо, а все их рефлексы спят мертвым сном. Но внезапно и на здешних стражей закона навалились срочная работа и круглосуточные дежурства. А еще они боялись найти очередной труп в окрестностях Патерностера. Лейтенант постоянно держал своих сотрудников наготове, а ведь последние пятнадцать лет единственной по-настоящему активной службой в Бреде была бригада пожарных, не терявших бдительности в течение летних месяцев и готовых предотвратить пожары в заповеднике.

Лейтенант сидел за столом. Они не виделись неделю, со смерти второй девушки, и сыщику показалось, что эти три преступления заставили лейтенанта подтянуться: он похудел и как-то посмуглел. Возможно, такое впечатление производила форма – ведь неделю назад он был в гражданской одежде.

– Не похоже, чтобы вы работали, – сказал тот вместо приветствия.

– А кто будет работать, если ему не платят? – ответил Купидо.

– Англада с вами распрощался? – удивленно спросил лейтенант.

– Да, отказался от моих услуг.

– Когда?

– Два дня назад, в воскресенье. Сказал, что после смерти второй девушки стало очевидно – все это дело рук сумасшедшего или какого-нибудь садиста. Я послал ему счет. Все его аргументы логически непогрешимы, – заключил Рикардо, пытаясь скрыть разочарование. Первый раз он оставлял дело, не разрешив его, а впереди ждала лишь пустота дней, как и та, что он оставил позади. Лейтенант покачал головой: