Руки вверх, генерал! - Алексей Макеев

Гуров никак не надеялся на такую удачу. Но факт оставался фактом – в распоряжении следствия теперь имелось письменное свидетельство супруги прапорщика и его запачканный кровью костюм, что в придачу к уже имеющейся видеозаписи являлось более чем веским основанием, чтобы выдвинуть против Гулыги обвинение в убийстве.

Криминалисты в течение нескольких дней должны были подтвердить, что кровь на костюме прапорщика принадлежит именно Томилину, но и без этого заключения Гулыгу надо было брать.

Некоторая заминка получилась с постановлением на арест – не было на месте прокурора. А без официальной санкции следователь Мышкин не хотел лезть на рожон. Судя по всему, Гулыга был уже в курсе событий и теперь безвылазно находился на территории генеральской дачи.

– Туда ведь так просто не сунешься, – объяснял Мышкин Гурову. – Вот если бы ты этого Гулыгу раньше перехватил… А так лучше подождать, чтобы все было официально. Иначе мы больше времени потеряем, Лев Иванович. К тому же надо бы санкцию на обыск в квартире Гулыги, чтобы уж все чин-чином.

Гуров понимал, что Мышкин прав, но на месте ему не сиделось, и он уже пожалел, что не запасся телефонным номером полковника Веселова – сейчас он ему пригодился бы. К тому же у Гурова имелись серьезные сомнения относительно местонахождения прапорщика Гулыги. Гуров в отличие от Мышкина был уверен, что тот не станет отсиживаться на генеральской даче. Сам же генерал ему этого не позволит. Ведь в любом случае прапорщик становился сейчас обузой для всех, и, скорее всего, начальство постарается держать его от себя подальше.

Был еще один вариант – отыгранную карту можно было просто убрать. Гуров допускал, что прапорщика они больше попросту не увидят. Но этот вариант крайне опасен для его исполнителей – и сам Гулыга далеко не прост, и по всей Москве его ищет милиция, и вообще по части смертей у преступников явный перебор – им будет нелегко решиться на очередное убийство.

Но нелегко – не значит невозможно. Действовать следовало немедленно, и вынужденная задержка выводила Гурова из себя. В крайне раздраженном настроении он вернулся в главк и тут же был ошарашен новостью, которую преподнес ему Крячко.

– О, ты здесь? Отлично! – провозгласил он, едва Гуров появился на пороге. – А я уже собирался тебе звонить. У нас новое ЧП. На шоссе Энтузиастов авария. Перевернулся «Опель». Есть жертвы.

– С каких это пор мы подменяем ГАИ? – сердито спросил Гуров. – Перевернулся – ну и что? Чего ты темнишь? Не размазывай кашу по тарелке – говори толком, в чем дело!

– Так в том-то и дело, чей это «Опель»! – воскликнул Крячко. – И кто был за рулем. Все посты по городу были ведь оповещены, что мы разыскиваем гражданина по фамилии Гулыга. Поэтому сообщение пошло сразу к дежурному.

– Неужели он? – ахнул Гуров.

– По документам получается, что так, – развел руками Крячко. – Опять мы, похоже, опоздали.

– Давно сообщили? – деловито спросил Гуров.

– Только что.

– Поехали! – скомандовал Гуров. – Необходимо хотя бы место аварии осмотреть, а то и здесь опоздаем.

Но на этот раз до места происшествия они добрались вовремя. Разбитая машина еще лежала колесами вверх в придорожных кустах. Густо тонированные стекла треснули и будто покрылись белой морозной рябью. Других бросающихся в глаза повреждений Гуров при беглом осмотре не заметил – только вмятины и царапины на кузове.

Неподалеку от машины на желтоватой траве, неестественно вытянувшись, лежал человек гренадерского роста в широких коричневых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Внешних повреждений на его теле тоже на первый взгляд не было, но то, что он давно и безнадежно мертв, было ясно сразу.

Гуров наклонился к его неподвижному голубовато-бледному лицу и негромко сказал Крячко:

– Безо всякого сомнения – это Гулыга.

– А ты на ноги посмотри, – кивнул Крячко. – Сорок пятый размерчик!..

– Странная смерть, – задумчиво сказал Гуров, оглядываясь по сторонам. – Держу пари, что он сверзился на небольшой скорости. Для такого бычары он слишком быстро испустил дух, тебе не кажется?