В мышеловке - Дик Фрэнсис

— Херринг, — благоговейно прошептал я. Норман Апдайк расцвел еще больше:

— Вижу, что вы знаете свое ремесло. А вещь кое-что стоит, а?

— Немало, — согласился я.

— Полагаю, что я выгодно купил ее. В галерее мне сказали, что я всегда буду иметь прибыль, если захочу продать ее.

— Можно мне познакомиться с техникой мазка? — вежливо спросил я.

— Пожалуйста.

Я осмотрел картину вблизи. Хорошая работа. Она вправду была похожа на Херринга, который умер в 1865 году. И еще чем-то неуловимым она напоминала педантичность Ренбо. Чтобы обрести окончательную уверенность, нужно было прибегнуть к микроскопу и химическому анализу.

Отступив назад, я окинул взглядом комнату. Особо ценных вещей в ней не было. Несколько картин на стенах — явные копии.

— Чудесно, — заявил я с восхищением, поворачиваясь снова к Херрингу. — Неповторимый стиль. Настоящий мастер! — Апдайк прямо сиял. — Вам нужно остерегаться грабителей, — посоветовал я.

— Слышишь, милая, — засмеялся он, обращаясь к жене, — что говорит молодой человек? Нам нужно остерегаться грабителей.

Она на секунду оторвалась от экрана и посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

Апдайк потрепел Сару по плечу:

— Объясните вашему другу, что грабители нам не страшны.

— Почему? — спросил я.

— У нас дом на сигнализации.

Джик и Сара точно так же, как раньше я, посмотрели по сторонам и не обнаружили ничего такого, что стоило бы украсть. Апдайк следил за их взглядами — и на глазах расцветал.

— Показать этим молодым людям наши маленькие сокровища, милая?

Милая не повела и бровью. Телевизор кудахтал металлическим смехом.

— Очень интересно, — подзадорил я.

Он хитро усмехнулся, как человек, который хочет показать вещь, действительно заслуживающую внимания. Сделав два-три шага, он остановился возле одного из темных буфетов, как бы вмурованного в стену. Широким жестом он распахнул двустворчатые двери. Внутри было шесть глубоких полочек, и на каждой из них по нескольку мастерски выполненных изделий из жадеита — кремово-белые и бледно-зеленые, полированные, причудливые, дорогие. Каждое изделие на массивной подставке. Освещенные электрическими лампочками, они выглядели просто изумительно.

У нас вырвались возгласы восхищения. Норман Апдайк заулыбался.

— Гонконг, конечно, — пояснил он. — Понимаете, я много лет работал в Гонконге. — Он передвинулся к следующему буфету, раскрыл дверцы, и там снова оказались полочки и новые изделия. Такие же красивые.

— Жаль, что я не очень разбираюсь в жадеите, — проговорил я извиняющимся тоном, — и не могу оценить коллекцию.

Он много рассказал нам про свои драгоценности — может, даже больше, чем нам хотелось знать. У него было четыре буфета в спальне, а столовая и холл просто заставлены жадеитом.

— В Гонконге его отдают за гроши, а я проработал там больше двадцати лет.

Мы с Джиком переглянулись, и я кивнул. Джик сразу же стал жать руку хозяину, говоря, что нам пора идти. Апдайк вопросительно посмотрел на супругу, все еще сидевшую у телевизора. Заметив, что она даже не повернулась в нашу сторону, он добродушно пожал плечами и повел нас к выходу.

Когда наружная дверь открылась, Джик и Сара вышли, оставив меня в холле наедине с хозяином дома.

— Мистер Апдайк, в галерее… кто именно продал вам Херринга?

— Мистер Грей, — ответил он сразу.

— Мистер Грей… Грей… — нахмурился я.

— Ну, такой приятный мужчина, — широко улыбнулся Апдайк. — Я признался ему, что мало понимаю в живописи, но он заверил меня, что я буду иметь от небольшого Херринга такое же наслаждение, как и от всего своего жадеита.

— Следовательно, вы рассказали ему о своей коллекции?

— Разумеется… Понимаете… Если вы не разбираетесь в чем-нибудь конкретном, то стараетесь показать, что знаете что-нибудь другое. Ведь это свойственно всем людям…

— Верно, всем людям, — повторил я. — Скажите, как называлась галерея мистера Грея?

— А, — казалось, он даже немного растерялся, — вы же сказали, что именно он рекомендовал вам посмотреть мою картину?

— Я бываю в стольких галереях, что позабыл, какая именно меня направила к вам.

— Галерея изобразительных искусств «Руа-Пегу». Я ездил туда на прошлой неделе.

— Куда «туда»?

— В Веллингтон. — Улыбка исчезла с его лица. — Послушайте, что все это значит? Зачем вы сюда приехали? Мне кажется, вы вовсе не знаете мистера Грея.

— Нет, — признался я. — Но, мистер Апдайк, мы хотим предостеречь вас. Мы действительно художники, мой друг и я. После того как мы увидели вашу великолепную коллекцию жадеита, наш долг рассказать вам, что люди, имеющие подобные ценности, были ограблены вскоре после того, как приобрели картину… На вашем месте я проверил бы, исправна ли сигнализация в вашем доме.

— Но… Бог ты мой…

— Существует шайка преступников. Они следят за продажей картин, а потом грабят дома покупателей. Думаю, они рассуждают так: если кто-то может позволить себе приобрести Херринга, то у него наверняка есть что украсть…

Он смотрел на меня со все возрастающим пониманием.

— Вы хотите сказать, молодой человек, что я, рассказав мистеру Грею про жадеит…

— Думаю, — прервал я его, — вам есть смысл прибегнуть к большим, чем обычно, мерам предосторожности.

— И… на какой срок?

— Не знаю, мистер Апдайк. Может быть, и на достаточно долгое время.

Его круглое веселое лицо приобрело выражение серьезной озабоченности.

— Вы приехали сюда, чтобы рассказать об опасности. Зачем вам такие хлопоты?

— Я согласился бы на куда большие хлопоты, чтобы уничтожить их подлую шайку. Мой кузен приобрел в Австралии картину. Его дом в Англии был ограблен. Жена кузена застала преступников в доме, и они зверски ее убили.

Норман Апдайк посмотрел на меня долгим взглядом. Я не мог скрыть от него гнев, который кипел во мне, даже если бы и постарался. Он содрогнулся.

— Просто счастье, что вы не против меня!

Я с трудом заставил себя улыбнуться.

— Мистер Апдайк! Пожалуйста, будьте осторожны! Когда-нибудь, возможно, и полиция придет посмотреть на вашу картину и спросить, где вы ее приобрели… Во всяком случае, если я взялся, надеюсь, так оно и будет.

— Я встречу их, — твердо ответил он и понимающе улыбнулся.