Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Придется выбрать направление и идти прямо, пока она не наткнется на Рейвенсвуд, не выйдет к реке или не попадет на открытую местность. Оставаться здесь, в этом тягостном месте, было невозможно. Как глупо, что она не сказала никому, куда направляется. Ее пугала мысль о том, что ее хватятся, а она будет бесцельно блуждать до самой ночи.

По поляне вновь пронесся легкий ветерок, и Луна плотнее закуталась в шаль. Точно так же, как когда-то она нашла в себе смелость бежать от полиции и пройти мили по незнакомой местности без пищи, без крыши над головой, она сейчас найдет в себе силы выбраться из этого леса.

Она ускорила шаг, почти перешла на бег, спеша прочь от колодца, но корявые ветви и сучья тянулись к ней, как иссохшие руки, цепляясь за складки ее одежды, за бахрому шали. В какой-то момент одно особенно упрямое дерево сорвало ее с плеч – и Луна, не оглядываясь, бросила шаль. Все, чего она хотела, – это снова оказаться на солнечном просторе.

Спустя несколько минут она, запыхавшись, выбежала на поляну поменьше и замерла от ужаса. Перед ней возвышались три больших деревянных креста. У каждого – приподнятый холмик. Могилы, несомненно.

С пересохшим ртом и учащенным сердцебиением она подошла ближе. Состояние древесины говорило о том, что кресты устанавливали не одновременно. Но почему кладбище спрятано так глубоко в лесу? Что это – тайна, которую не хотели раскрывать? Она медленно шагнула ближе. Мысли метались в голове. Если это все еще земля Грейборна, неужели захороненные как-то связаны с домом, с семьей? Или это жертвы ритуалов у колодца – животные или… Она одернула себя за излишнюю драматичность. Возможно, это были нежеланные или мертворожденные дети, которых не успели даже покрестить и которых нельзя было хоронить на освященной земле. У мистера и миссис Грейборн не было детей, но это не значило, что не было беременностей.

Потом она увидела то, от чего сердце сжалось. На каждом кресте в середине было вырезано по букве: «К», «Г», а на самой новой могиле, вероятно вырытой всего несколько месяцев назад, потому что дерево креста еще не потемнело, была вырезана «Л».

– Луна, – прошептала она, не веря своим глазам, и деревья кругом зашелестели, будто насмехаясь.

Только Маркус мог дать разрешение на захоронение здесь. Значит ли это, что она стояла над могилой женщины, которую он убил? А может, он контролировал ее? Шептал на ухо ложь, заставляя думать, будто она теряет рассудок? Луна снова почувствовала себя наивной глупышкой. Как легко было поверить его добрым глазам, его нежным прикосновениям и обмануться, что она с ним в безопасности, а не в ловушке. Ей было известно, как часто человек может казаться заботливым и в то же время управлять тобой с недобрыми намерениями.

И когда раздалось хлопанье крыльев и знакомое карканье «поцелуй меня!», она замерла. Может быть, однажды и она окажется под четвертым холмиком, а в изголовье будет стоять еще один крест, на котором вырежут ее имя?

Глава 23

Элоиза

Полностью готовая к долгой игре, Элоиза с удовлетворением наблюдала, как зима постепенно уступает место весне, а Дэниел Торнбери все заметнее оправдывает ее ожидания. В феврале он получил небольшое повышение после того, как бригадир, отвечавший за производство подошв, внезапно скончался. Управляющий фабрикой сообщил ее отцу, что молодой мистер Торнбери пользуется уважением среди рабочих и под его руководством производительность значительно возросла. Ее отец иронично заметил, что ждал от этого человека революции, направленной против него самого, – но на деле оказалось, что, не будучи выходцем из обеспеченной среды, Дэниел умел и сам слушать, и побуждать к этому руководство. Предприятие процветало, репутация производителя первоклассной обуви крепла, и планы по расширению уже были в работе.

Дэниел стал изредка бывать в их доме, чаще всего по поручениям. Он доставлял контракты и документы мистеру Хотону, пользуясь тем, что жил в той же деревне. Он всегда заходил через служебный вход в задней части дома и неизменно улучал минуту, чтобы поболтать с прислугой. Понимая, что пока далек от образа джентльмена, которым его хотела видеть Элоиза, он явно чувствовал себя неуютно, переступая порог парадной. Но именно в этом и заключался его дар: Дэниел одинаково уверенно беседовал и с застенчивой посудомойкой, и с промышленником о преимуществах установки новых кромкозагибочных машин «Гудъер».

Именно во время одного из таких визитов у Элоизы впервые появились основания надеяться, что она завоюет его расположение, пускай вечер и закончился большой драмой. Дэниел хотел обсудить с мистером Хотоном вышеупомянутую машину, способную присоединять подошвы к верхней части обуви куда эффективнее, чем если это делать вручную. Их встреча в кабинете ее отца необычно затянулась. Когда деловой разговор был завершен, Торнбери предложили бокал. В отличие от чопорной миссис Хотон, мистер Хотон, еще помня свои корни, был рад встрече с энергичным, убежденным в своих идеях молодым человеком, в котором узнавал себя.

Звонок слуги долго оставался без ответа, и миссис Хотон с трудом скрывала раздражение, когда Дэниел присел рядом на диван. Он вежливо осведомился о ее здоровье, и Элоиза заняла его легкой беседой о моральных посланиях в произведениях Диккенса.

Наконец появилась взволнованная экономка и с извинениями сообщила:

– На кухне такой переполох, сэр! Девочки в слезах: одна из амбарных кошек, к которой они привязались, лежит у задней двери, и ей явно плохо. Похоже, она съела что-то не то.

Дэниел тут же вскочил:

– Маленький черный котенок, ну конечно же! Я знаю, как вы все его любите. Существо с характером. Простите, миссис Хотон, быть может, я смогу чем-то помочь.

Впечатленная его добротой, Элоиза последовала за ним вниз, где их ожидала сцена, достойная театральной пьесы. Служанка рыдала, и Дэниел, на мгновение обняв ее, мягко попросил кухарку изложить факты.

– Мы подозреваем, что котенок съел немного мышьяка. Садовник использовал яд для борьбы с крысами и оставил лоток с остатками отравленных печеных яблок у двери, вместо того чтобы убрать в сарай под замок. Джинни позже добавила туда немного печенки и дала коту…

– Я не знала, что там был яд! – запричитала девушка.

Дэниел наклонился над безвольно лежащим на одеяле у плиты тельцем.

– А что, ему и без яда уже нездоровилось?

Кухарка кивнула.

– Это хорошо. Смерть вызывает не сам мышьяк, а его доза. Если он уже