Заледеневший - Джеймс Д. Тейбор

Врач ожидал ее в своем кабинете. С его шеи свешивался стетоскоп. В кабинете едва хватало света для того, чтобы Халли обратила внимание на странные розовые глаза Морбелла.

— Вы без очков? — спросила она.

— В кабинете я могу регулировать освещение, — ответил он. — У меня синдром Харада. Слишком яркая освещенность не только причиняет боль — я вижу все размытым и нечетким. Словно на фотографии, снятой со слишком большой выдержкой.

Когда глаза Халли привыкли к сумраку, доктор включил какое-то белое призрачное освещение.

— Я знаю, о чем вы сейчас думаете, — сказал он. — Тот, кто не видит, наверняка никудышный врач.

— Я и вправду думала о том, как вам, должно быть, пришлось потрудиться, чтобы в вашем положении стать врачом. И что это достойно восхищения.

Морбелл растерянно заморгал.

— О! — По нему было видно, что к такому ответу на этот обычно задаваемый им вопрос он не привык. — Так как вы себя чувствуете?

— Устала. Болит горло. Какое-то брожение в желудке. Ну вроде бы и все.

— Ну, это обычное дело.

Доктор измерил пульс, температуру, кровяное давление. Пока он занимался ею, Халли с некоторым изумлением осматривала кабинет. Даже при этом тусклом освещении она видела безукоризненно чистые светло-коричневые стены, слегка поблескивающие кюветы из нержавеющей стали. Что еще бросалось в глаза? Каталка, покрытая накрахмаленными до хруста простынями. Смотровая с больничной койкой, отгороженная от кабинета шторой. Прилавки вдоль стен, уставленные подносами с аккуратно разложенными инструментами, тампонами, салфетками. Одноразовые контейнеры для острых предметов и биологически опасного мусора. Пол кремового цвета чисто промыт и натерт до блеска воском. В комнате приятно пахло спиртом и дезинфицирующим средством с сосновым ароматом.

— Примите мои поздравления, — с улыбкой произнесла Халли. — Это одно из самых чистых мест, где мне доводилось бывать.

— Мы уделяем этому особое внимание, — подала голос Агнес Мерритт, сидевшая на стуле в полутемном углу кабинета.

— А я и не знала, что вы здесь, — удивилась Халли. — Вы что, больны?

— Нет. Я здесь по другой причине. Согласно «Правилам внутреннего распорядка» при осмотре женщины, производимым врачом-мужчиной, необходимо присутствие другой женщины. У нас нет штатных медсестер, поэтому мне иногда приходится бывать здесь по этой причине. Верно ведь, доктор?

— Да-да. Это правда. Агнес иногда помогает мне.

Морбелл знаком показал Халли на стол, стоящий в смотровой. Мерритт последовала за ними. Врач задернул штору.

— Доктор Лиленд, попрошу вас раздеться до пояса.

Она сняла с себя все вплоть до спортивного бюстгальтера. Задавая обычные при таком осмотре вопросы, Морбелл послушал ее сердце, легкие, простучал спину и грудную клетку. Затем попросил ее лечь и стал пальпировать область живота.

— Все у вас отлично, — сказал он. — Я возьму у вас кровь на анализ и мазок зева. А мочу для анализа вы оставите мне перед уходом.

— Насчет крови и мочи мне понятно, — сказала Халли. — Но зачем мазок?

На этот вопрос ей ответила Мерритт:

— Люди прибывают сюда отовсюду. Нам необходимо знать, что они приносят с собой. Этот анализ бывает очень кстати, если случится серьезная вспышка какого-то заболевания. Я правильно говорю, доктор?

— Совершенно верно, — подтвердил врач.

Указав Халли на стоящий у стены стул, предназначенный для забора крови, сам Морбелл сел напротив нее на вращающийся стул с колесиками. Он надлежащим образом подготовил к процедуре ее руку, распрямив от кисти до плеча, и перетянул резиновым жгутом, расположив его на четыре дюйма выше места забора крови, после чего несколько раз постучал кончиками пальцев по внутренней поверхности локтя.

— Отличные вены, — заключил врач.

— Держу пари, вы говорите это всем своим пациентам.

Халли понимала, что ее фраза звучит банально, но рассчитывала хотя бы таким образом сбить с доктора демонстративное усердие, с которым он действовал, общаясь с ней. Она заметила, что при ее появлении он занервничал, и это нервное возбуждение нарастало по мере проведения осмотра. Его неуверенная рука слегка дрожала, когда он протирал спиртовым тампоном место, куда войдет игла. Когда Морбелл поднес к локтю шприц, то не смог направить иглу в нужную точку, и та прошла мимо вены. Откинувшись назад, он сделал глубокий вдох.

— Вы в порядке? — спросила Халли.

— Простите. С утра выпил слишком много кофе, да еще на пустой желудок. Давайте попробуем еще раз.

Со второго раза у него получилось. Морбелл наполнил три пробирки для гематологии с вакуумными крышками, затем приложил к проколу смоченный спиртом ватный тампон и закрепил бинтом. Халли заметила, что Мерритт очень внимательно наблюдала за всеми манипуляциями врача.