Контракт с плейбоем - Марина Серова

— В обмен на показания я обещал ему защиту, поэтому имени вам назвать не смогу в любом случае, — ответил Земляной. — Он слишком многим рискует.

— Многим рискует, — повторила я задумчиво, и тут меня осенило. — Это Толик Черный? Верно? Пришел и сдал своего босса?

— Откуда вы… — начал изумленно следователь и осекся. И после паузы добавил: — Повторяю, я не стану обсуждать с вами это. Все, разговор окончен. Настоятельно советую вам явиться ко мне в кабинет вместе с клиентом к восьми ноль-ноль. Все, до свидания. Мне надо работать. В городе чрезвычайная ситуация. — Следом в трубке послышались гудки.

Я снова перезвонила ему.

— Что еще? — сердито проворчал следователь.

— Вячеслав Юрьевич, дело в том, что я не смогу прийти завтра с клиентом, — ответила я. — Мы с ним расстались, так как не сошлись во взглядах. Он разорвал со мной контракт и ушел. Я понятия не имею, где он сейчас.

— Ну, тогда сами приходите, — буркнул Земляной.

— Постараюсь, но твердо обещать не смогу. Дела. — Я тяжело вздохнула, показывая, какой у меня загруз.

— Дела у прокурора, — рассердился следователь. — Я пришлю вам повестку, и только попробуйте не прийти. Ладно, все с вами ясно. До свидания. Ко мне тут информация важная пришла по захвату.

Выслушав серию гудков, я отключила телефон и задумалась над тем, как причудливо порой складываются обстоятельства. Рвешь пупок, захватываешь целый завод, а кто-то берет в это время и делает чистосердечное — и вся моя работа, выходит, проделана зря. Надо было лишь выждать время. Да, как все легко, однако, разрешилось. Смущало только одно: с чего это Толик Черный раскололся? Милиция о них ни сном ни духом. Все свалили на моего клиента. Зачем идти и признаваться? Мне не верилось, что у Анатолия Черноголовцева проснулась вдруг совесть. Скорее дело в другом. Между Михайлевым и им мог возникнуть какой-то конфликт. Возможно, Михайлев планировал устранение своего помощника, который слишком много знал. Толик пронюхал о планах босса и решил соскочить, пока не поздно. Он-то ничего не терял, а Михайлев терял все.

Я посмотрела на часы. Сыворотка правды должна была как раз подействовать. Засунув КПК в карман, я вернулась в кабинет к остальным. К этому моменту Михайлев стал чрезвычайно словоохотливым. Чувствуя непреодолимое желание облегчить душу, он рассказывал на камеру телевизионщикам, как несколько лет назад захватил химкобинат с помощью команды профессиональных рейдеров. Репортерша не могла поверить своему счастью. Михайлев без стеснения отвечал даже на самые интимные вопросы, как то: сколько раз в неделю у них с женой бывает секс или сколько у него любовниц.

— Разрешите прервать вашу милую беседу, — вклинилась я в разговор.

— А, да, хорошо. Но можно, я задам ему еще несколько вопросов? — жадно попросила репортерша.

— Потом, — пообещала я, — сначала мне хотелось бы задать свои. Вы не против, надеюсь.

Репортерша покосилась на мой автомат и торопливо закивала:

— Конечно, конечно, я не против. Он ваш. Только скажите, что вы ему такое вкололи и можно ли это вещество, скажем, подлить в напиток кому-нибудь?

— Это военная тайна, — отрезала я.

— А, да, понимаю, — погрустнела девушка. В мечтах она уже получала премию как выдающийся журналист современности, поэтому мои слова разом разрушили ее мечты. — Но хотя бы скажете, где это можно достать? — робко попробовала зайти с другого бока репортерша. — Я хорошо заплачу.

— Нет. — С репортерши я переключила свое внимание на Михайлева: — Константин Семенович, не хотите ли со мной пообщаться?

— Да, хочу, — воодушевленно заверил управляющий. — Я такое могу порассказать — у вас волосы дыбом встанут! В бизнесе волчьи законы.

— Я и не сомневалась, но расскажите лучше, как у вас складывались отношения с вашим помощником, Анатолием Черноголовцевым.

— А, про Тольку! — радостно воскликнул Михайлев. — Мировой мужик! Любые вопросы может разрулить почти мгновенно. У него большие связи. Если кому надо — сунет бабла, кого надо — припугнет компроматом или провернет какую-нибудь подставу, ну там, малолетку подложит или наркотики подкинет. Хитрый — просто жуть. К такому лучше спиной не поворачиваться.

— У вас с ним конфликты были в последнее время? — поинтересовалась я и взглянула на зазвонивший телефон, что стоял на рабочем столе управляющего.

— Это, наверное, меня, — улыбнулся Михайлев.

Я молча подняла и опустила трубку, но звонок повторился. Я снова сбросила звонок, но телефон не умолкал. Кому-то очень хотелось с нами поговорить, и мне казалось, что я даже знаю кому. Телефон звонил и звонил, не переставая. Не вытерпев, я сняла трубку и спросила:

— Кого вам? Небесная канцелярия на проводе.

— Еще немного, и ты действительно отправишься на небеса, — ответил недружелюбный бас. — С вами говорит заместитель начальника УФСБ по Тарасовской области генерал-лейтенант Осипов. Предлагаю вам сложить оружие и сдаться. Не усугубляйте ситуацию. Вы пока еще никого не убили, и в случае добровольной сдачи оружия гарантирую вам минимальный срок.

Я выстрелила в стену, заметив, что сработала видеокамера на лестничной площадке, и сказала в трубку:

— Теперь я убила одного из заложников, если не хотите еще смертей, уберите людей с лестницы, остановите штурм. Я сейчас нажму кнопку, и все здание взлетит на воздух.

— Стойте, черт, спокойно! Я отзываю людей. Не делайте больше глупостей, — попросил ошарашенный генерал. Было понятно, что следующим пунктом они пустят газ. Сейчас они как раз прорабатывали этот вариант, рассчитывая, сколько потребуется газа, а также путь заполнения им помещений. Для этого спецам требуется время.

— Чего вы хотите? — спросил Осипов.

— Свои требования я изложила в телеобращении, так что советую посмотреть, забористая вещь, — ответила я весело.

— Я его видел, — буркнул генерал. — На выполнение нам потребуется два часа.

— Даю полчаса, — отрезала я.

— Час, — начал торговаться генерал. — Войдите в наше положение…

— Сорок минут, — перебила я его.

— Договорились, — согласился Осипов с настораживающей легкостью. Это значило, что у меня есть максимум двадцать минут. Что ж, постараюсь уложиться.

— Скажите, кого из заложников вы застрелили? — спросил Осипов в следующую секунду.

— Это секрет, узнаете в свое время, — рявкнула я зло.

— Спокойно, спокойно, я понял. Вопросов на эту тему больше не будет. Теперь давайте, в качестве широкого жеста вы отпустите одного заложника, — мягко предложил генерал, — это покажет, что вы готовы к конструктивному диалогу и что мы сможем решить наши общие проблемы с обоюдной выгодой. Отпустите женщину.

— Мне надо подумать десять минут, — ответила я, положила трубку и, обращаясь к управляющему, произнесла: — Вернемся к нашим баранам, Константин Семенович. Ссорились ли вы в последнее время со своим помощником?