Герои городского дна - Владимир Колычев

Он следил за Грачом и узнал о его проблемах на любовном фронте. Поэтому и похитил Драпова. И киллера его телосложения нашел. Если бы Грача завалили, вся вина легла бы на мужа его бывшей жены, и менты бы не предъявили ни Монтеру, ни Климу. А они могли предъявить, потому что над «Гранд Хаусом» стояла красная «крыша». А там руоповцы, волки хоть и позорные, но зубастые.

В принципе все правильно сделал Монтер. Только вот киллер не смог замочить Грача. Накосячил где-то, поэтому и не смог. Где он что-то упустил, непонятно, но косяк был. Сам исполнитель об этом не сказал, но у Монтера чутье…

– Ну, пожалуйста, ну не надо! – захныкала жертва.

– А ты еще поплачь! – ухмыльнулся Монтер.

«Ботаник» всхлипнул, и на глазах у него выступили слезы.

– Ну ты и чмо! – презрительно скривился Клим.

– Прямо здесь? – спросил Монтер.

– Ну, можешь в лес вывести.

– Тут надо по-хитрому. Так, чтобы хотя бы одного зайца завалить.

– Это ты о чем? – не понял Клим.

– Да столько наработали, а Грач живой. Не отомстили мы за Калугу. А так хоть закроют его…

– Менты?

– Ну да… Кто в него стрелял? Этот! – кивнул на очкарика Монтер. – Грач на него думать должен. И думал. Потому и замочил в ответку, такой вот расклад.

Клим скривился, как от кислого лимона. Обидно ему стало, что сам он до такой простой комбинации не додумался.

– Пристрелим его, бросим где-нибудь поблизости от «Гранд Хауса», а ствол Грачу подбросим.

– Он же на больничке, как мог его завалить?

– Какая больница? На нем как на собаке! В делах весь!

– Ну, тогда какие проблемы? – ухмыльнулся Клим.

Против Грача он ничего не имел, но приговор нужно исполнять. Глядишь, на пожизненное закроют, а это даже хуже, чем смерть.

– Не надо меня убивать! – забился в истерике Драпов.

Сопли фонтаном, слезы ручьями – противно смотреть.

– Надо, Федя, надо!

– А хотите, я вам станцую? – спросил вдруг очкарик.

Руки у него были связаны за спиной, но это не помешало ему встать и удариться в пляс. И так ловко у него получалось вприсядку, что Клим даже слегка обалдел.

– А ну, давай его сюда!

Драпова вывели в холл за секретную дверь. Места здесь побольше, пусть танцует. Сегодня у Клима сабантуй, будут гости, девочки, а какое веселье без скоморохов? Нарядить Драпова в рубашку с вышиванкой и пускай выплясывает.

Только ему это не поможет. Все равно грохнут – не сегодня, так завтра.

– Развяжи его! – ухмыляясь, сказал Клим.

Вакула кивнул, достал нож и срезал веревки с рук пленника.

– Ну, танцуй, давай!

Телохранитель Пенс достал из кармана мобильник, включил музыку, и Драпов снова ударился в пляс. Руки заламывались за голову, ноги вылетали в сторону – и все так ловко, ладно, в такт. Первым захлопал в ладоши Клим, за ним все остальные – Монтер, Вакула и Пенс. Больше в холле никого не было. Да больше и не надо. Не та птица Драпов, которую можно бояться.

И вдруг эта птица прыгнула высоко вверх. Все решили, что это такой элемент танца, и никто не забил тревогу. А зря. Драпов с прыжка ударил Вакулу ногой в горло. В этот раз все посчитали это досадным недоразумением, за которое Драпова следовало жестоко наказать. Никто не воспринял его выверт всерьез, и Монтер поплатился за это.

Драпов, казалось, хотел ускакать из холла, чтобы избежать наказания. Скакнул, развернулся в воздухе, с размаху ногой ударил Монтера точно в висок. Только тогда до Клима дошла вся серьезность ситуации. Но было уже поздно. На этот раз очкарик ударил рукой. Клим заметил, как с высоты мелькнул кулак, и тут же что-то железное на огромной скорости врезалось ему в переносицу…

Когда он пришел в себя, Драпова в холле уже не было. Вакула лежал в отключке, Монтер подавал признаки жизни, а Пенса не было вовсе.

Клим поднялся на ноги, ощупал переносицу, на которой вздувалась болезненно пульсирующая шишка. В это время в холл вбежал Пенс.

– Где эта сволочь? – зло спросил Клим.

Бугай сокрушенно развел руками. Оказалось, что Драпов, перескочив через высокий забор, сумел вырваться на свободу. А дров перед этим сколько наломал.

Вот тебе и очкарик…