Судьба найдет на сеновале - Дарья Донцова

– Да, – ответил я.

– Три! – завопила она.

Я что есть сил рванул диван на себя, раздался вскрик, Шарлотта упала.

– Ты ушиблась? – испугался я. – Лучше отойди, прекрасно без тебя обойдусь.

– Все пучком, дядя Ваня, – успокоила меня гостья, – не ожидала, что ты «Базилио» назад впихунькивать станешь.

– А куда надо было? – спросил я.

– Мы ж его в общую гостиную прём, – объяснила Шарлотта.

– Ты ведь сказала, к окну надо, – напомнил я.

– В зале их четыре штуки.

– Следовало уточнить, куда движемся, – укорил я ее. – В твоей спальне тоже есть окно, я решил, что мы туда направляемся.

– Тут оно одно, – надулась Лота, – а я говорила «к окошкам», значит, про залу речь.

– Нет, к окну, – невесть зачем заспорил я, – поэтому я подумал про гостевую.

– Были окошки! – уперлась Лота.

– Окно! – не уступал я.

Некоторое время каждый из нас стоял на своем, затем Лота чуть ли не со слезами в голосе воскликнула:

– Дядя Ваня, я никогда не вру! Честное слово, об окнах разговор вела!

– Сказала «окно», – на автопилоте возразил я.

И тут же опомнился. Иван Павлович, ты никак ума лишился? Чем занимаешься? Хочешь быть похожим на шофера Николетты? Тот спорит по любому поводу, а самые частые слова, которые он употребляет, это: «да нет». Именно так, вместе. Несколько дней назад я сказал ему: «Сегодня пятница». – «Да нет, – возразил мужик, – четверг». Пришлось показать водителю дату на дисплее мобильного. Думаете, он признал свою ошибку? «Да нет, – воскликнул шофер, – у вас телефон сломался, я всегда прав!»

– Никогда не вру, – повторила Шарлотта.

Я потряс головой. Что ж, ее последние слова совершенно справедливы. Женщины не лгут, они просто забывают, о чем говорили пару секунд назад. Мне стало стыдно за то, что вел себя как идиот.

– Прости, Лота, ты права, – улыбнулся я, – извини меня.

– Дядя Ваня, любименький! – закричала из коридора Лота. – Ты сам на меня зла не держи! И чего я завелась, как собака мясника? Опять мамуськино правило забыла. О чем она меня предупреждала? «Счастье – это не тогда, когда у тебя все есть: квартира, машина, деньги. Счастье – когда у тебя чего-то нет: маразма, срока по уголовке, неизлечимой болезни». Ой, вроде я не то правило вспомнила…

– Дорогая, давай попробуем еще раз, – предложил я. – Сделаем, как ты хочешь, толкнем диван в гостиную.

– Нет, дядя Ваня, ты здесь хозяин, а мне заткнуться надо, – не согласилась Шарлотта.

– Милая, мне безразлично, где «Алиса» стоять будет, – сказал я. – Спать на ней все равно тебе.

– Диван называется «Базилио», – поправила Лота. – Нетушки! Надо все по-хозяйски сделать. Запиховываем его в спальню.

– Нужно уважать чужие желания, – парировал я, – двигаем диван в гостиную.

– В спальню!

– В спальню! – эхом отозвался я. И гаркнул: – Начали!

– Три! – завопила Шарлотта.

Я толкнул диван, Лота взвизгнула и упала.

– Что случилось? – рассердился я.

– Дядя Ваня, ты куда его пихунькал?

– В коридор, – пояснил я.

– А надо в комнату.

Я скрипнул зубами.

– Лота, мы же договорились!

– Ага, – обрадовалась она, – ты сказал «в спальню».

– Никогда! – возмутился я. – «В гостиную» я сказал.

– В спальню, – стояла на своем Шарлотта, – слышала тебя, как радио.

Я втянул ртом воздух и медленно выдохнул через нос. У кого-то еще возникнет вопрос, почему я не желаю жениться? Ладно, попробую снова.

– Дорогая, иди сюда, будем вместе двигать диван. Одновременно. В коридор!

– С мужиком спорить все равно что воду дуршлагом носить, – пристроившись около меня, пробормотала Лота, явно цитируя правило матери. – Если никак договориться не выходит, женщина должна быть умнее. Дядя Ваня, ты генерал, а я солдат, командуй!

– Три! – завопил я.

Мы с Шарлоттой поднажали, диван наконец-то выехал в коридор.

– Круто идем, – обрадовалась Лота. – Три!

Минут через десять мы справились с задачей, диван очутился в гостиной. Я окинул «пейзаж» взглядом – по-моему, ужас. Но если Шарлотте нравится, возражать не стану. Едва она уедет, разобью «Базилио» в щепки и выкину.

– Страхолюдство! – резюмировала Лота. – Давай его обратно в мою спальню перепихунькнем, а? Там он лучше гляделся.

– Согласен, – кивнул я.

– Три! – заорала девушка.

На этот раз мы управились быстрее, но результат вновь не порадовал.

– Диван похож на зуб бабы Мани, – объявила Лота. – У нее только один остался, других нет, клык торчит изо рта, со всех сторон его видно. Вроде в зале «Базилио» лучше смотрелся.

– Ты права, – кивнул я, – но лучше не придвигать его к окну, а установить посередине.

– Три! – крикнула Шарлотта.

Спустя минут пять мы уже ходили вокруг монстра, занявшего центр комнаты.

– Параша, – вздохнула Лота.

– Диван тут ни к чему, – кивнул я.

– Хуже зуба бабы Мани!

– Гостиная смахивает на лобби отеля, – согласился я.

– Неуютно. Вокзал.

– Просто отвратительно.

– Прем назад? – засуетилась Шарлотта.

– Три! – провозгласил я. – Эй, ухнем!

– Запевай! – обрадовалась Лота. – В лесу родилась елочка…

– В лесу она росла, – подхватил я, толкая «Базилио».

Оказавшись в очередной раз в гостевой спальне, я похлопал Лоту по плечу:

– Молодец! Уложились в полторы минуты.

– Ты, дядя Ваня, молоток, – похвалила меня она.

– У нас сложилась отличная команда, – сделал вывод я.

– В черный день не пропадем, – захихикала моя помощница, – можем перепихунькиванием софов зарабатывать.

– Софей, – поправил я. – Хотя… Нет, наверное, правильно «соф». Раз одна «софа», значит, множественное «софы».

– Может, «софени»? – предположила Лота.

– Да нет, «софы», – пробормотал я. – Или у этого слова вообще множественного числа нет?

– Как же сказать, если их не одна? – удивилась девушка.

– «У нас в комнате много соф», – сказал я. – Хм, не звучит… Попробуем иначе. Она – софа. Зададим вопрос: нет кого-чего? Нет соф.

– Получается, будто ты про птицу говоришь, – усомнилась Шарлотта. – Лучше «софеней», так понятнее. Дядя Ваня, давай диванчик тут оставим? Не очень красиво, но лучше, чем в зале.