Последний удар сердца - Кирилл Казанцев

До приезда автобуса на Чернигов оставалось около десяти минут. Юля и Данька покинули буфет, миновали зал ожидания, вышли к автоплатформам. Ожидающих было не так уж и мало. Прудникова ненавязчиво осмотрела каждого из них, пытаясь понять, нет ли среди них кого-то подозрительного. Пока она это делала, к платформе подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Не успели люди возмутиться, что им подали маленький автобус вместо обещанного большого, из него резво высыпали крепко сложенные парни в штатском. Без каких-либо предисловий или объяснений они схватили Юлю с Данькой и запихнули внутрь микроавтобуса. Пассажиры, стоявшие на платформе, поняли, что происходит, и начали возмущенно кричать:

— Куда вы их тащите?! Мы сейчас милицию вызовем!

— Успокойтесь. Мы из спецслужбы. Проводим официальную операцию по задержанию, — ответил один из парней и даже тыкнул крикливому пассажиру в лицо какой-то «корочкой». Сделал он это так быстро, что ни название спецслужбы, ни фамилию владельца документа прочесть было невозможно. Люди ошарашенно стояли на своих местах и переглядывались, не в силах понять, что могли натворить эта девушка и мальчуган. Микроавтобус тем временем стремительно сорвался с места и уехал с автовокзала.

* * *

Везли Юлю и Даника довольно долго. Никто ничего не объяснял и не спрашивал. Лишь случайно, по обрывкам фраз девушке поняла, что их везут в московском направлении. Дорога неблизкая. Успели и поспать, и многое обдумать. Мальчик продолжал удивлять своей стойкостью и бесстрашием. Он не хныкал, смотрел на чужаков так, словно старался их запомнить. И уж насколько прожженными волками были эти чужаки, но даже среди них находились те, кто не выдерживал взгляда юного пленника. Пару раз даже хотели что-то сказать. Но вовремя спохватывались, вспоминая приказ, запрещавший говорить с плененными. Юля, не знавшая ни о каком приказе, просто волновалась за племянника и старалась его одернуть. А он все равно смотрел и смотрел, в душе насмехаясь над ними. Причину этой насмешки тетя не понимала. Хотела спросить об этом по прибытии.

Прибыли они к ночи. Местом назначения был какой-то дом. Разглядеть его особо не дали — завязали на глаза повязки. Опять же молча провели куда-то, где пахло сырым бетоном. «Подвал. Ну кто бы сомневался», — подумала Прудникова, едва с глаз была снята повязка. Им указали на старую тахту, стоявшую в самом дальнем углу. Все вещи, кроме одежды, у них забрали. Среди всего прочего изъяли Юлькин мобильник и айфон Даньки. После этого их оставили в подвале одних, включив приглушенное освещение.

Все изъятое отнесли наверх. Там, в просторной комнате, «заседали» Голубинский и Сахно. Там же находились и несколько спецов по мобильным телефонам и прочим средствам связи. Вскрыть мобильник Прудниковой им труда не составило. Голубь лично взял аппарат и стал пролистывать адресную книгу. Перед глазами мельтешили разные имена, фамилии, прозвища. Что-то на русском, что-то на чешском. Определить навскидку, не спрятан ли среди этого многообразия контактов под каким-нибудь «ником» Илья Прудников, было невозможно. За биатлонистом с момента его выхода из тюрьмы старались следить. Но что он делает, уследить невозможно. Вдруг он купил себе симку? Думать об этом даже не хотелось.

— Голубь, отдай ты «трубу» парням, — вмешался Сохатый. — Они со своей техникой быстро прочитают все номера и пробьют их по базе данных. Через пять-десять минут перед нами будет распечатка с большинством фамилий тех, на кого зарегистрированы телефонные номера из адресной книги ее мобильника. Сечешь?

— Хорошо, — с некой неохотой промолвил генерал, передал телефон одному из спецов и сразу поинтересовался: — А что там с айфоном этого мальчишки?

— Открыли. Ничего нет. Пустой. Ни одного контакта. Ни одного звонка. Сим-карта чиста, как простыня девственницы, — отчитался один из техников.

— Я вижу, ты специалист по простыням девственниц, — язвительно заметил Голубинский. — Пробей-ка живо всю инфу по этой симке. Когда и где куплена, ну, тому подобное.

Тем временем уже работал принтер, распечатывая результаты по адресной книге с мобильника Юли. Сохатый взял первый лист, пробежался глазами и передал компаньону. Тот стал изучать список более тщательно. И так было со всеми остальными распечатками. Море информации, но ничего полезного для себя они не нашли.

— Тут даже старого его номера нет, — посетовал Мотя. — Либо эта бабенка неплохо шифруется, либо действительно ничего не знает и не имеет на него выхода.

— Наступит время, и мы все узнаем, — самоуверенно заявил генерал.

— Но хотелось бы, чтоб время работало на нас, а не на него, — не то выразил надежду, не то, наоборот, намекнул на некие свои опасения компаньон. Впрочем, Голубь не обратил на это никакого внимания. Он еще раз прошелся по списку и отдал его спецам. Как раз подоспела информация по сим-карте айфона. Техник назвал дату ее активизации и адрес салона связи, где это было сделано. Услышав это, компаньоны переглянулись, а Антон Никодимович озвучил то, что пришло им в головы одновременно:

— Это было в те самые дни, когда он тренировался в центре подготовки биатлонистов. Правда, салон находится чуть в стороне. Но это мало что меняет. По дороге мог и заехать.

— Да-да, — задумчиво промолвил Мотя и спросил у техника: — Есть еще что-нибудь по этой симке?

— Есть. На ней лежат три тысячи рублей, — сообщил тот.

Компаньоны быстро сориентировались, поняв, что больше всего их должен интересовать именно этот айфон и все, что с ним связано…

Юля и Данька томились тем временем в подвале. Девушка сидела на тахте, а мальчик лежал, положив голову ей на коленки. Прудникова все гадала, где произошел прокол и как их сумели обнаружить. Грешила на телефоны. Жалела, что не выбросила их сразу же на станции. Впрочем, она не была до конца уверена в своей правоте.

— Знаешь, что я хочу тебе сказать? — внезапно прервал тишину парнишка.

— И что же? — спросила она, возвращаясь из своих размышлений.

— Я видел папу. Он обязательно придет за нами и спасет, — прошептал малыш.

— Да, конечно. Придет и спасет, — тетя сделала вид, что согласилась. В действительности она восприняла слова племянника как попытку утешить себя и ее. Поэтому не стала расспрашивать никаких подробностей, будто все так и должно быть.