Волчья ягода - Анна Данилова

Она пожала плечами.

– Неприятности начались уже давно… И письмо написано давно. У него была женщина, я ревновала, обычные дела… Неприятности… Конечно, я немножко шантажировала его тем, что расскажу кому надо о том, кто бывает в его клубе или казино, не знаю даже, как правильно назвать… У него ТАМ встречались люди, которые НЕ ДОЛЖНЫ были встречаться.

– Что это значит?

– А то, что это связано с политикой, с интригами… Не все, поймите, афишируют свою дружбу с мафиози. За глаза они готовы поклясться в ненависти друг к другу, а у Вика в клубе пьют за одним столом и строят совместные коммерческие и политические планы… Это игра. Большая игра, которая забавляла Вика. Но его не могли убить. Он был слишком полезен всем, чтобы его убивать. Я не верю вам… И если его кто и убил, то это сделали ваши люди, а меня вы вызвали к себе и арестовали, чтобы выпытать у меня, ЧТО ИМЕННО я знаю об этом клубе, об играх… А я ничего не знаю. Мне это было неинтересно. Я любила Вика и до сих пор не могу поверить в то, что его нет… А как его убили? Где нашли? Что с ним, наконец, случилось?

Захаров смотрел на нее, такую красивую, молодую и смелую, и диву давался, с какой легкостью она разговаривает с ним на такую опасную тему. Она, конечно, НИЧЕГО не понимала. И адвоката у нее никакого нет, так, какой-нибудь знакомый юрист, одноклассник.

На Тане был тонкий красный свитер, рыжая вязаная юбка, на груди позвякивала толстая золотая цепочка с янтарными шариками. Она была совершенно из другого мира, и ничто на первый взгляд не связывало ее с миром, в котором жил Вик. Видимо, на этой-то почве у них и происходили раздоры.

– Давайте начистоту, Татьяна Васильевна…

– Да можно просто Таня, – предложила она, тем самым обезоруживая поддавшегося на ее непосредственность Захарова. – Это уж я вас буду называть по имени-отчеству…

– Хорошо, Таня. Скажите мне, пожалуйста, что вас связывало с Храмовым? Ведь вы знали, чем он занимался и в каком вращался обществе… Вы – ученый человек, биолог… зачем вам нужен был Храмов?

– Я любила его. Я его и сейчас люблю. Но моя беда в том, что его любила не только я. У него были и другие женщины… Вы не читали роман «Невыносимая легкость бытия»?.. Конечно, нет… Так вот, мужчина подчас изменяет просто так, от скуки, или, если хотите, это у вас, как спорт, как что-то необходимое, без чего невозможно прожить… Я могу увидеть его?

– Боюсь, что нет.

– Но почему?

– Да потому, Танечка, что ВАМ не стоит видеть то, что от него осталось. И если следствие докажет, что из пистолета стреляли вы, то уж голову ему отрезали не вы – это точно…

Она побледнела.

– Ущипните меня, пожалуйста… – она протянула руку и сама вдруг ущипнула следователя за руку. Тот даже подскочил.

– Вы что, рехнулись?

Она поднялась и, тряхнув головой, сложила руки на груди и закрыла глаза:

– Умоляю вас, отпустите меня… Я никого не убивала. И перестаньте рассказывать мне эту чушь про отрезанную голову… Перестаньте, слышите?! – Она закричала уже в голос.

– Это вы прекратите истерику и перестаньте орать, а не то я вызову охрану… Вашего дружка убили, отрезали ему голову и принесли ему же на квартиру, положили в кухне на большое блюдо… А тело сбросили в Москву-реку…

– Голову принесли домой? А почему в таком случае вы не схватили Анну?

– Анну? – Захаров весь напрягся, словно боясь пропустить сказанное Татьяной мимо ушей. – Какую такую Анну?

– Обыкновенную. Хватит придуриваться! Анну Рыженкову, его бывшую жену, которая вот уже несколько дней как живет в его квартире… Я-то сначала думала, что он застрял дома с какой-нибудь девицей, приехала, а дверь мне открыла Анна… Мы с ней даже познакомились… А когда вы нашли там голову?

– Это вы у меня спрашиваете?

– По-моему, в кабинете больше никого нет…

Он был поражен подобным поведением этой молодой женщины. И одновременно восхищен. Она с таким изяществом и непосредственностью балансировала на краю пропасти, выбалтывая совершенно невозможные и опасные для нее вещи, что, конечно, меньше всего вызывала подозрение в убийстве своего жениха.

– Послушайте, вы хотя бы думайте, что говорите, – сказал он ей, почему-то волнуясь за ее судьбу. – А то несете, ей-Богу, невесть что… Вы признаетесь, что были на квартире вашего жениха четырнадцатого октября во второй половине дня?

– Разумеется!

– Кого вы встретили в квартире?

– Вы что, глухой? Я же только что сказала, дверь мне открыла его бывшая жена, Анна Рыженкова!

– Но ведь она три года тому назад покинула страну и скрылась в неизвестном направлении!

– Да бросьте вы, честное слово. Как покинула, так и возвратилась…

Захаров почувствовал себя неуютно. Он сам лично побывал на квартире Храмова и, разумеется, видел вещи, принадлежащие женщине, но все соседи, которые хорошо знали Дору, а от нее, естественно, и Храмова, в один голос утверждали, что на его квартире бывала лишь одна женщина и зовут ее Татьяна. То же самое он услышал и от соседей самой Татьяны, живущих в ее подъезде. Их часто видели вместе – Храмова и Виноградову – как в ее доме, так и в его. А от Доры знали и то, что эта пара собиралась пожениться. Разумеется, обнаружив на квартире Виктора женскую пижаму, расчески, еще какие-то мелочи, Захаров подумал, что все это принадлежит Татьяне. И не ошибся. Разве мог он предположить, что пижамой, которая действительно была Татьяниной, какое-то время пользовалась бывшая жена Храмова – Анна?

– Вы ведь опознали свою пижаму?

– Ну и что с того? Если хотите знать, эту пижаму мне купил Вик, чтобы я утром не ходила голая по квартире. Но он и сам в ней спал иногда, потому что она была огромная и, можно даже сказать, БЕСПОЛАЯ. Это была НАША пижама. На двоих. А моих вещей там не было. Я не собиралась жить в квартире, где ему все напоминало о бывшей жене, которую он никак не мог забыть. Думаете, это приятно?..

– Что именно? – не понял Захаров.

– Знать об этом, вот что! А то, что вы нашли там мою расческу, так это тоже можно объяснить… Я же была там, на квартире, четырнадцатого, беседовала с Анной, мне было любопытно поговорить с ней, чтобы понять, что же такого особенного он в ней нашел…

– А по нашей версии никакой Анны там не было. Там были вы, ночевали, ели-пили с Виком…

– Какой вздор!

– Это не вздор. Вот, пожалуйста, результаты экспертизы…

– Какой еще экспертизы? – Татьяна приняла из рук следователя листок и, ничего не понимая, быстро пробежала по нему взглядом.

– На посуде – тарелках, фужерах, вилке, – отпечатки ВАШИХ пальцев, Таня…

– И все? А ЕЕ пальцев там что же, нет? Она мне что, приснилась? Или вы хотите сказать, что она НЕ ПРИЛЕТАЛА В МОСКВУ? Хорошо же вы работаете, черт побери! Поднимите на ноги ваших компьютерщиков, свяжитесь с Шереметьевом-2 и выясните, прилетала из Лондона Анна Рыженкова или нет… Да я видела ее, как вот сейчас вас… Что вы мне голову морочите?!