Умри со мной - Элена Форбс

Анни Клейн ждала ее в открытых дверях, босая, одетая лишь в вышитый шелковый халатик. Глаза ее туманились недавним сном. Она зевнула и сложила руки, запахивая потуже халатик на высокой худенькой фигурке.

— Я была права, — улыбаясь, заявила она, глядя сверху вниз на Донован. — Совсем вы на полицейского не похожи. Правда, я не то чтобы так уж хорошо их знаю, только по телевизору и видела.

Выглядела Анни лет на тридцать. Голос приятный, очень глубокий; слова она выговаривала, подпуская американской гнусавости, что звучало немного фальшиво. Темная синева халатика подчеркивала бледность кожи и оттеняла яркость медно-рыжих длинных волнистых волос. И поразительно красивые темно-карие глаза. Высокая, футов шесть, наверное, прикинула Донован, проходя следом за хозяйкой в комнату, и пожалела, что надела сапожки без каблука. Хотя вряд ли каблуки ей сейчас бы помогли. Обычно невысокий рост ничуть Донован не напрягал, но сейчас по неведомой причине в ней взыграли комплексы.

— Желаете чашечку чая? — предложила Анни. — Я как раз собиралась заварить, когда вы позвонили.

— Да, пожалуйста. — Донован опустилась в глубокое продавленное кресло, накрытое блестящей оранжевой накидкой. Утром она выпила столько кофе, что у нее аж в голове шумело. Хорошо для разнообразия побаловаться чайком.

Комната была большая, светлая, в два окна, с покатым потолком и ярко-розовыми стенами. Над маленьким камином висело зеркало, на каминной полке красовались золоченые створчатые раковины, а пространство стены чуть ли не целиком занимала большая черно-белая фотография молодой женщины. Чувствовалась рука профессионала. Не сразу Донован поняла, что это снимок самой Анни: грим, наряд и освещение совершенно преобразили девушку.

Наблюдая, как Анни возится с чаем в крохотной кухоньке, отгороженной в углу комнаты, Донован не переставала про себя удивляться: Анни показалась ей особой слишком экзотической, чтобы заниматься у Энджела упаковкой книг.

— Вы — модель? — поинтересовалась она, когда Анни подошла с двумя полными чашками.

— Раньше была. Но теперь меня больше интересует актерская карьера. — Анни состроила гримаску. — Грустно только, что она не слишком-то интересуется мной. — Девушка опустилась на диван напротив, изящно подобрав под себя длинные ноги и подтыкая полы халатика вокруг ступней.

— Как я поняла, вы подрабатываете в «Антикварных книгах Соэна»?

Анни чуть замялась и отпила глоток чая:

— Это… э… неофициально. В смысле, Гарри платит мне наличными, заработок я не декларирую.

Донован успокаивающе улыбнулась:

— Не волнуйтесь, интересует меня вовсе не это. Давно вы у него работаете?

— Всего несколько месяцев. Бизнес по Интернету набрал такие темпы, в одиночку Гарри уже не справляется.

— А не знаете, были у него помощники года два назад?

— Вряд ли. Впрочем, уточните у него. А зачем вам знать?

— Мы расследуем смерть женщины по имени Мэрион Спир.

На лице Анни проступило недоумение.

— Но при чем тут Гарри?

— Мистер Энджел был одним из ее клиентов. Мне требуется выяснить кое-какие основные факты, чтобы мы смогли вычеркнуть его из списка подозреваемых.

— А Гарри известно, что вы сейчас у меня?

— О да. Он сам назвал нам ваши имя и адрес.

Не совсем правда, но Анни, похоже, натура не из подозрительных. Пока она выяснит, что Энджелу не так уж здорово хотелось, чтобы она беседовала с полицией, будет уже поздно.

— Ну тогда, — облегченно улыбнулась Анни, — думаю, наш разговор вреда не принесет.

— Вот именно. Мне нужно всего лишь уточнить некоторые факты. Давайте начнем с главного: сколько раз в неделю вы работаете в магазине?

— Когда как. Сейчас у меня много свободного времени, а Гарри вообще-то не колышет, когда я прихожу, когда ухожу.

— Но приходите вы туда каждый день?

— Случается, и каждый. Если дел в магазине много, а у меня не назначено прослушиваний.

Да, очень удобная договоренность. У Донован сложилось впечатление, что Гарри Энджел скорее друг Анни, чем босс.

— Вы с Гарри давно знакомы?

Анни, улыбнувшись, отпила еще чая:

— Давно, уже несколько лет.

— У вас особые отношения? — спросила Донован, уловив определенное выражение в глазах Анни и разгадав подтекст.

— Ну как сказать… Какое-то время мы и правда встречались, но у нас ничего не получилось.

— И почему же?

Анни опять схватилась за чашку, как за спасательный круг:

— Послушайте, неохота мне трепать лишнего. Гарри — человек порядочный.

— И все-таки ничего не получилось…

— Нет. — Анни тяжело вздохнула. И после паузы, отпив еще глоток, добавила: — Чересчур уж Гарри пылкий. Слишком легко увлекается, его заносит. А я не стремилась к серьезным отношениям.

— Пылкий?

Анни смахнула прядь волос, упавшую ей на лицо:

— Ну да. Сами знаете, какими могут быть мужчины.

Честно признаться, кроме прыщавого поклонника-пятиклассника, который слонялся у школьных ворот, поджидая ее, поклонников у Донован не бывало. Почему-то с той давней поры ей не удавалось вызвать особой пылкости ни у одного мужчины. Хотя, если призадуматься, оно, может, и неплохо. Одержимость женщиной — чувство нездоровое. Особенно когда оно одностороннее. Лично она предпочитает мужчин нормальных. Уравновешенных и разумных. Но что-то таких на нашей земле маловато водится. Если припомнить Ричарда, ее бывшего, то, пожалуй, землю заставляют вращаться отнюдь не нормальные парни.

— А нельзя ли поконкретнее?

Анни замялась:

— Ночами он оставлял записочки и стихи на лобовом стекле под «дворником» моей машины. Тогда у меня еще была машина.

— Анонимные записки?

Анни кивнула:

— Я выходила утром, а меня ждала записка. Конечно, я знала, они от Гарри, хотя сам он ни за что не хотел признаваться.

— Как вы думаете, он собирал о вас информашку? Выслеживал вас?

Анни передернула плечами, словно бы это заботило ее меньше всего:

— Кто знает… Я тогда насчет такого не напрягалась.

— А что в записках писал?

— Обычно всего несколько строчек. Они типа были такие… — Она наморщила лоб, подбирая слово. — Загадочные…

— Но не угрожающие?

— Да нет, — удивилась Анни, — ничего такого. По-моему, они задумывались как романтические.

— А какие-то еще необычные поступки за ним водились?

— Как-то раз, — хихикнула Анни, — он оставил под «дворником» доллар. На что он намекал, я так и не разгадала.