Нимб над Мефистофелем - Лариса Соболева

– Поеду, там хотя бы по улицам буду ходить спокойно. Одевайся, я опять опоздала на работу, надо еще придумать причину.

– Я отвезу тебя.

Вадим Рудольфович выслушал сообщение о новой командировке флегматично – ведь не он же оплачивает поездку. Но в директоре появилось нечто новое, и Зоя никак не могла распознать, что именно. А ему тоже звонили, тоже сыпали угрозами, на что он выдвинул ультиматум: полтора миллиона. Дескать, подсчитали затраты, человеко-часы, износ аппаратуры, поездки и так далее. К тому же эфирное время – безумно дорогое удовольствие, пятнадцать секунд рекламы стоят десятки тысяч рублей, а рекламу фильма давали несколько раз в день, мол, он может показать прайс-лист, где с точностью до копейки расписано, сколько стоит создание фильма и минута эфирного времени. Разумеется, директор при этом не поставил собеседника в известность, что намерен показать прайс-лист центрального канала, где цены действительно запредельные. Говорил монологом, не давая вставить слова. Монолог был прерван гудками, но Вадим Рудольфович остался собой доволен. Если кому-то надо, чтобы фильмы не выходили, то пусть платит, и точка.

– Я опять поеду с Эльзаманом, – выдвинула свой ультиматум Зоя.

– А? – очнулся директор. – Ну, да, поезжай.

Только Зоя поднялась, чтобы уйти, влетела Жертва Каракурта и разразилась воплями:

– Это правда? Эльзаман опять едет с тобой? Он мне только что сказал! – И повернула свирепое лицо к директору. – Скоро у мэра день рождения! Мы не можем отпустить Эльзамана, я беру у мэра интервью как раз в день рождения! Нет, у нее, видите ли, с Эльзаманом шуры-муры, а канал должен остаться без оператора?

Зоя скрипнула зубами, сверкнула гневно глазами, открыла рот, собираясь нанести ответный удар. Однако ее упредил Вадим Рудольфович, внеся флегматичную струю в атмосферу скандала:

– Иди, Зоя, иди.

Та пошла к двери, но... разве можно уйти, не сказав последнего слова?

– Запомни! – Зоя обратилась к Жертве Каракурта на «ты». А что, хамить так хамить... – Для того чтоб крутить с мальчиком роман, мне не нужно далеко уезжать, у меня и здесь есть отдельная квартира. А ты геморрой мэру залижешь и со вторым оператором!

Все, можно покурить. Однако по дороге к курилке Зою перехватила мужняя жена – Валентина свет Павловна:

– Зоя, на новости! Живо! Динка в обморок упала. Она беременная! Без мужа!

– А кроме меня... – заикнулась было Зоя.

– Некому! – заорала начальница, бесцеремонно подталкивая ее к студии. – Пять минут осталось...

Зоя едва успела накрасить губы и расчесаться, в то время как оператор цеплял ей «петличку». Бросив массажную щетку и косметичку на пол себе под ноги, она улыбнулась в камеру:

– Добрый день. В эфире телекомпания Шестой канал. Главные новости...

Стоя на перроне, Аристарх взглянул на часы:

– Запаздывает твой оператор. Вон поезд уже идет...

– Бежит, – усмехнулась Зоя.

Эльзаман с сумкой и штативом на плече на самом деле бегом напрямую пересекал рельсы. Только он взобрался на перрон, Зоя сделала ему выговор:

– С ума сошел? А подземные переходы зачем сделаны?

– Не успел бы, – утирая пот со лба, орпавдывался Эльзаман.

– Знакомься, это мой друг Аристарх. А это наш лучший оператор.

– Лучший, потому что нас всего двое, – улыбнулся Эльзаман, пожимая руку Аристарху. – Старуха, какой вагон?

– Двенадцатый. Примерно здесь остановится.

На прощанье Зоя поцеловалась с Аристархом, помахала ему из вагона, и – снова в путь. Когда курили с Эльзаманом в тамбуре, он вдруг напомнил:

– А как же «два раза замужем была»?

– А кто сказал, что я собираюсь за него замуж?

– Ну... – протянул он. – Долгий поцелуй на перроне, уста в улыбках, шепоток... Я сам сделал вывод.

– Да? А Жертва Каракурта сказала, что у меня с тобой шуры-муры.

– Вот сволочь! Ее-то точно больше никто замуж не возьмет. Никогда. Знаешь, старуха, мне твой мужик понравился. Ничего. Серьезный. И где-то я его видел.

– Живя в нашем городе не встретиться невозможно.

– Наверное. Ну и кого мы будем на сей раз трясти?

– Фаину Эдуардовну. Пароль – «Лидочка».

– Что, и Лидку замочат?

– Поживем – увидим.

– Ладно, потрясем Фаину Эдуардовну.

В доме престарелых пахло безнадежной старостью. Собственно, весь город был пронизан безнадежностью, что отпечаталось на унылых лицах горожан. Но мучительно неприятный запах в данном заведении не шел ни в какое сравнение со всеми известными запахами.

Фаина Эдуардовна оказалась довольно милой пожилой женщиной, по всем признакам принадлежавшей к разряду людей интеллигентных. Зная, куда они идут, Зоя купила фруктов и сладостей, вручила пакет Фаине Эдуардовне, которая очень обрадовалась дарам. Она долго нюхала апельсины и яблоки, улыбалась, словно это вовсе не фрукты, а предметы, напомнившие далекое и приятное прошлое.

– Благодарю вас, – сказала она, сидя в инвалидной коляске. – Я люблю получать подарки. Это кресло мне подарил очень хороший человек. Казалось бы, кому нужны инвалиды? А добрых людей много. Вы, наверное, хотите услышать о Лидочке?

Зоя еще ни словом не обмолвилась, какие причины привели их к Фаине Эдуардовне, и изумилась:

– Откуда вы знаете?

– Мой спонсор – ведь сейчас именно так называют дарителей, – сказал, что ко мне приедут, и просил, чтобы я рассказала о ней.

– Да, это так. Мы приехали по его поручению. Можно, вас будет снимать Эльзаман?

– Меня покажут по телевизору? – рассмеялась женщина. – Такую старую образину? Ну, хорошо, только я приведу себя в порядок...

Фаина Эдуардовна подкрасила губы и брови, причесалась, а Зоя помогла ей уложить довольно густые волосы в пучок на макушке. Получилась весьма хорошенькая старушка.

– Я готова, – сказала Фаина Эдуардовна, волнуясь.