Колокольчики династии Минь - Наталья Александрова

За спиной у нее снова раздался скрип – на этот раз это был отчетливый звук приближающихся шагов. Ия обернулась, думая увидеть Кудряшову, но это была не она, это была какая-то незнакомая женщина в очках с металлической оправой. Эта женщина смотрела на Ию строго и подозрительно.

– Вы что здесь делаете? – спросила эта женщина, взглянув на Ию поверх очков.

– Как что? – удивленно переспросила Ия. – Я здесь работаю…

– Это я здесь работаю! – строго возразила незнакомка. – Я дежурный библиотекарь, а вы?

– Я научный сотрудник музея-квартиры художника Тверского, – принялась оправдываться Ия. – Подбираю у вас материалы для научной работы…

– А у вас есть разрешение от нашего руководства?

– Да я у вас давным-давно работаю… да вы хоть у Лены спросите, она меня хорошо знает…

– У Лены? У какой Лены? – Женщина поправила очки.

– У Кудряшовой.

– Кудряшова у нас больше не работает.

– То есть – как не работает? – Ия опешила, ей показалось, что пол библиотеки качнулся у нее под ногами. – Да я с ней только что разговаривала! Вот буквально пять минут назад она сидела за этим столом! – Лена показала на стол, как будто призывая и сам стол, и лампу под зеленым абажуром в свидетели своих слов.

– Этого не может быть, – отрезала женщина, – Кудряшова уже неделя как уволилась и уехала во Владивосток.

– Во Владивосток? Почему во Владивосток?

– А вот уж этого я не знаю. Вы будете брать эту книгу? – Женщина показала на толстый альбом, который Ия все еще держала в руках.

– Нет, я из нее уже выписала все, что хотела.

С утра народу на рынке было маловато, и торговля у Илоны шла так себе. После обеда, однако, все оживилось. Пошли озабоченные женщины, старушки в поисках чего бы подешевле, прокатила тележку бабуля в платке, выкликая зычным голосом: пирожки, кому пирожки домашние!

Зина уже предупредила Илону, чтобы у этой бабки ничего не брала, пирожки у нее сомнительные, недаром все собаки бездомные, что тусовались возле рынка, куда-то постепенно подевались.

К прилавку подошла тетка совершенно фантастического размера. Она одна перекрыла доступ к половине прилавка. При этом лицо у нее было приятное, даже привлекательное, только какое-то растерянное, как бы раз и навсегда удивленное собственной неотразимостью, на щеках играл нежный румянец.

– Ох ты… – протянула толстуха горестно, – кофточки-то все какие хорошие, да только все на детей да на дистрофиков… нормальные-то размеры у тебя есть?