Заговор Людвига - Оливер Петч

Он осторожно раскрыл дневник и замер, увидев шифр.

– Стенография Шелтона, о которой я говорила, – пояснила Сара и показала на Стивена. – Господину Лукасу удалось расшифровать ее. Код Виженера мы также частично разгадали. Но что касается всех этих названий… – Она вздохнула. – Признаюсь, мы в тупике.

– Людвиг, как, вероятно, и Марот, были большими романтиками. – Цоллер задумчиво перелистывал пожелтевшие страницы. – Так что вполне возможно, что ассистент воспользовался этими названиями для шифра. Но куда интереснее вопрос, что он хотел зашифровать. И, самое главное, почему Пауль расстался с жизнью из-за этого. – Он посмотрел Стивену прямо в глаза. – Хочется верить, что вы не имеете к убийству никакого отношения. Но если вы лжете мне, я сделаю с вами то же, что эти сумасшедшие сделали с Паулем. Вам ясно?

– Клянусь, я ничего… – начал Лукас, но Сара перебила его.

– Вы так и не рассказали, что вам уже известно о книге, – сказала она громким голосом, чтобы сменить тему. – Полагаю, вы знаете куда больше, чем нам удалось выяснить.

– Что ж, ладно. – Цоллер тяжело поднялся со стула и разгладил брюки; живот нависал над поясом, как раздутый шар. – Видимо, пора проводить вас в святая святых этого дома. И, ради всего святого, не забудьте ее! – Он показал на шкатулку с дневником. – Нельзя допустить, чтобы она попала не в те руки.

* * *

– Вы… что-то мастерите?

Стивен разочарованно оглядел соседнюю комнату. Он ожидал увидеть библиотеку, кабинет или, на худой конец, стол с документами. Но перед ним была скорее импровизированная мастерская, устроенная в жилой комнате. На потрепанном кресле высились стопки газет. У дальней стены стояла книжная полка, совершенно пустая, если не считать старого радиоприемника. Слева выстроились в ряд старые ящики, заполненные различными сверлами, отвертками и молотками.

– Прошу прощения, у меня тут снова стройка, – пробормотал Цоллер. – А с тех пор как жена, помилуй ее Господь, оставила меня, за порядком следить особо некому. Одиночество дает о себе знать.

Стивен кивнул с пониманием. Хотя сочувствия достойна была скорее уж покойная супруга, вынужденная жить с этим чудаком. Оставалось только догадываться, что еще хотел выстроить Цоллер в этом маленьком домике. Букинист растерянно взглянул на Сару, но та лишь пожала плечами.

– Что все это значит? – шепнул ей Стивен. – Это обыкновенный скряга! Чем он может нам помочь?

– Тихо! – прошипела Сара. – Посмотрите лучше туда.

Стивен перевел взгляд на Цоллера. Тот подошел к пустующей книжной полке и сдвинул ее в сторону. За ней открылся проход и лестница, ведущая вниз.

– Осторожнее, ступени крутые, – проговорил Цоллер и стал спускаться.

Стивен с Сарой удивленно переглянулись и прошли следом по тесному коридору, который вывел их в темный подвал. Когда Цоллер включил свет, букинист невольно затаил дыхание.

Площадью комната не уступала первому этажу над ними. Вдоль стен высились полки, украшенные резьбой, заставленные книгами, фолиантами и папками. Посередине стоял старинный стол красного дерева, а на нем – новый компьютер с лазерным принтером и сканером. Из подвешенных на проволочных нитях галогенных ламп лился теплый свет.

– Моя сокровищница, – произнес дядя Лу. – Здесь собрано все, что известно о короле Людвиге. – Он показал на противоположную стену. – Там, за стеллажом, еще одна комната, ее-то я и обустраиваю. Поток слухов и информации о сказочном короле никогда не иссякнет.

Стивен с раскрытым ртом вертел головой. Ему было известно немало богатых коллекций, но увиденное выходило далеко за пределы его фантазии.

– Сколько… сколько же здесь книг? – спросил он тихим голосом.

– Три тысячи сто пятьдесят семь экземпляров, – с гордостью ответил Цоллер. – Некоторые из них на японском и даже на финском. А также масса сканированных документов, газетных статей и множество другой информации на жестком диске. Удивительно, сколько внимания способен приковать к себе один-единственный человек. Но самое ценное находится здесь.

Цоллер подошел к портрету Людвига, висевшему между двумя стеллажами, и снял его со стены. За портретом оказался сейф. Хозяин старательно ввел код и достал из сейфа сверток, который с благоговейным трепетом положил на стол.

Стивен не сразу сообразил, что перед ним потрепанный летний плащ. На уровне лопаток были видны два небольших отверстия, черных по краям. Всюду остались пятна крови.

– Плащ Людвига, – прошептал Цоллер. – Этот плащ был на короле в ночь его смерти.

Сара просунула палец в одно из отверстий.

– Похоже, действительно от пуль, – проговорила она и повернулась к Цоллеру. – Но откуда вам известно, что именно этот плащ был на короле в час его смерти? Он мог принадлежать кому угодно.

Цоллер быстро помотал головой.

– Плащ остался от покойной графини. Еще в пятидесятые годы она не без оснований утверждала, что плащ принадлежал королю. Сама она была уверена, что Людвига застрелили, а плащ подменили еще на месте преступления.

– А что стало с этой графиней? – спросил Стивен.

– Погибла при пожаре, причины которого так и не раскрыты. Плащ, к счастью, удалось спасти.

Сара нахмурилась.

– Вы и вправду считаете, что ее убили, потому что она знала правду о смерти Людвига?

– Ничего я не считаю, – дядя Лу пожал плечами. – И все-таки предпочел бы не распространяться о том, что плащ теперь у меня.

– Но какое отношение это имеет к дневнику Марота? – нетерпеливо спросил Стивен.

– Не спешите, – проворчал Цоллер. – Сейчас сами все поймете.

Он снова подошел к сейфу и в этот раз вернулся с тремя рисунками, наклеенными на картонки. Рисунки были старыми и в пятнах, Стивен заметил на них водяные разводы.

– Эти наброски принадлежат перу портретиста Германа Каульбаха. Он часто работал по заказу Людвига Второго, – пояснил Цоллер и показал мясистым пальцем на два рисунка. – На этих двух изображены лейб-медик Макс Шляйс фон Лёвенфельд и конюх Рихард Хорниг. Есть сведения, что в ту самую ночь они вместе с Маротом и Каульбахом были на Штарнбергском озере. Наброски сделаны в большой спешке и в дождь. Вероятно, в тот проклятый день тринадцатого июня тысяча восемьсот восемьдесят шестого года. Человека на третьем рисунке вы сами узнаете.

Цоллер выдержал паузу. Стивен и Сара взглянули на портрет: тучный мужчина в возрасте, с бородой. Веки были опущены, рот раскрыт в беззвучном крике. С левого уголка рта стекала темная кровь.

Это, без сомнения, было лицо Людвига II.

– Кое-кто утверждает, что Каульбах сделал свой набросок через несколько минут после смерти Людвига, – продолжил тихим голосом дядя Лу. – При этом присутствовали Лёвенфельд и Марот. Они, можно сказать, были первыми свидетелями. Позднее ассистент лейб-медика заговорил об убийстве, как и конюх Хорниг. А Лёвенфельда заставили замолчать… – Он глубоко вздохнул. – До сих пор у меня не было этому доказательств. Но вот являетесь вы с этим дневником…