Секрет индийского медиума - Юлия Нелидова

На четвертый день пришла наконец телеграмма от Ромэна:

Дюссельдорф 16 января 1890 год

Месье Эмилю Герши

отель брайденбахер хоф зпт номер сто тридцать пять тчк

В недоумении, возросшем еще больше, Ульяна перечитала послание дважды. Огромный, богатый отель в четыре этажа, отделанный золотом, лепниной, зеркалами, паркетные полы и восточные ковры высокого ворса, надежная охрана, огромное количество лакеев, швейцаров, кельнеров и прочей челяди.

Никак сия роскошь не вязалась с унылым образом Иноземцева в грязном рединготе. Он ограбил кого? Нет ничего нелепее. Адвокат, испытывающий столь же смятенные чувства, что и Ульяна, осторожно осведомился:

— Быть может, стоит спросить месье Лессепса, как доктору удалось попасть туда?

— А лучше самой съездить в Дюссельдорф и убедиться, что Ромэн не шутит. Этот мальчишка порой пытается меня разыграть. Мелкий плут.

И отправили телеграмму: «как он попал туда знак вопроса».

На что вечером же пришел ответ: «встретил знакомого тчк имени не знаю зпт немец тчк».

Пришлось ехать в Дюссельдорф. На этот раз Ульяна переоделась в лесу. Мужской дорожный костюм, состоящий из потертой куртки-норфолк, клетчатых бридж, высоких сапог; рыжая краска на волосах, веснушки, те же круглые очки, что красовались на носу мадам Ману, на голове колониальный пробковый шлем песчаного цвета, в которых любили щеголять все путешественники, — пусть не по погоде, зато эффектно. В широкий карман куртки она положила паспорт на имя бельгийца Анри Буаселье и велодог на случай встречи с хищником. И отправилась в город пешком. Нужно было выглядеть как человек, прошедший немалый путь, — пыль, грязь, усталые глаза, — всего этого не добиться гримом. До Дюссельдорфа всего ничего — десять лье, да в дороге есть возможность спокойно порассуждать.

С рассветом тронулась в путь, до наступления темноты уже сидела в чудесном кафетерии на Аллеештрассе, попивала крепкий, бодрящий кофе и любовалась чудесной белой крысой, которую приобрела на птичьем рынке на Кенигсаллее. Когда совсем стемнело, подхватила в одну руку саквояж, в другую клетку со зверьком и смело зашагала вдоль рельсов городского трамвая к означенному отелю.

В вестибюле у стойки она принялась бойко сыпать французскими словами о трудном, но чудесном пешем путешествии вдоль Рейна, которое месье Буаселье предпринял, заключив пари с членами Парижского географического общества, сунула портье один франк и спросила номер на ночь, ибо сколь ни чудесен Дюссельдорф, нужно было спешить дальше — успеть ведь полагалось за восемь дней.

Услышав о Парижском географическом обществе, в котором состояли люди только приличные, портье тотчас нашел скромную, но свободную комнату. И франк был здесь совершенно ни при чем, конечно же.

— Мы с Мартой весьма вам признательны, — весело тараторил бельгийский путешественник, указав на клетку. — Знакомьтесь, это Марта! Моя подруга. Мы всегда путешествуем вместе. Она любит путешествовать, да. Такая удача! Я вам бесконечно признателен. Такой отель! Не посетить его, не насладиться его чудесным обслуживанием в течение хотя бы одной ночи — я бы не простил себе до конца дней своих. «Брайденбахер Хоф» — лучший среди отелей, уверяю вас, я в этом кое-что смыслю. Марта тоже довольна весьма. Гляньте, как чудесно она шевелит усами! Эй, Марта, пошевели усиками, ну же, милая…

Он хохотал, весело размахивая руками. Тут одно неловкое движение, и клетка с крысой полетела за стойку, зверек выскочил вон через предварительно отворенную дверцу и метнулся куда-то в угол. С победоносным воплем, который, однако, не перекрыл возмущенно-перепуганных криков портье, месье Буаселье перелетел через столешницу и принялся ловить своего питомца, успев, воспользовавшись сутолокой, прихватить и дубликат ключа от 135-го номера.

Теперь осталось дождаться ночи и поглядеть, кто обретался в этом номере.

И каково же было удивление Ульяны, когда, пробравшись на второй этаж, бесшумно прокравшись по мягким коврам, она отворила пресловутую дверь, о которой думала уже вторые сутки. А за нею, смешно посапывая, спал Иван Несторович Иноземцев. Ромэн не соврал.

Ульяна тихо пересекла гостиную со столом, мягкой оттоманкой и креслами, вошла в спальню и склонилась над ним, не сдержав облегченного вздоха. Конечно же, неправильно поступил доктор, воспользовавшись каким-то знакомством и выбрав место, чтобы спрятаться, столь публичное. Но ведь он еще жив, свободен, и, что самое удивительное, его сон был спокоен — явление столь редкое, как гроза в январе и снег в июле.

До рассвета оставалось шесть часов, необходимо было обследовать отель и найти способ отступления, на случай если доктора придут арестовывать. Вышла в коридор, спустилась в вестибюль — там дремал портье, рядом небось еще кто из слуг обретался, вооруженная охрана. Отель люкс-класса, и постояльцы здесь сплошь из важных особ. Хотела в залу для завтрака сходить, в танцевальную залу, банкетную, но натолкнулась на коридорного, тот стал допытываться со всей лакейской учтивостью, что, мол, гостю надобно, али заблудился? Ульяна помотала головой и повернула обратно.

Нехорошо было привлекать нежелательное внимание, и без того ее крыса наделала немало шумихи. Вот что ей стоило открыть номер отмычкой? Что за неуемная страсть к балаганщине? Ульяна начинала сердиться сама на себя не на шутку.

Вернувшись в номер Иноземцева, решила, что подпилить перекрытия у окон в гостиной — будет наиболее простым способом быстро исчезнуть. Провалился на этаж ниже, выбил стекло — и поминай, как звали. Пока осознают, что произошло, ты будешь уже далеко.

Следила она как-то по газетным выпускам об одном ловком домушнике, который грабил богатые особняки в Атлантик-Сити, в Америке. Завсегда из дома убегал таким вот способом. Приходил то в форме установщика сигнализации, то каким еще мастером прикидывался. В первый день делал вид, что провода тянет или что еще починяет, а сам подпиливал перекрытия меж первым этажом и подвалом. На следующий день — грабил и, ежели его заставали хозяева, феерично проваливался под пол и уходил через черный ход. И прозвали его за это «Аидом», владыкой подземелий. Очень ловкий был, Ульяна всегда с восхищением читала о нем.

Потирая от удовольствия руки, девушка быстро сходила в свой номер, взяла напильник со спрятанным в чреве клинком, его она всегда с собой в саквояже носила, вернулась, дверь на ключ затворила и еще раз проверила, крепок ли сон доктора. Тут ее взгляд упал на прикроватный столик, на котором стояли графин с недопитой водой и флакон с бромкамфорой. Ульяна ахнула — как же так, не луноверин, так снотворное. Присела рядом, стала гладить волосы доктора.

— Бедный мой Ванечка, совсем измучился, намаялся. Ты спи, я сама все устрою.

И принялась за перекрытия. Те были деревянными: балки пядь на пядь, ну может, больше — с кувырком, досками обшитые, меж ними смешанные с глиной опилки, уже довольно ветхая конструкция, ведь отель еще во времена Бонапарта построен. Ульяна, аккуратно приподняв ковер, вскрыла с помощью ножа доски паркета и принялась за верхний ярус дощатой обшивки — кропотливо, не спеша, с сильным нажимом, чтобы сухие доски издавали как можно меньше звука.