Ровно в полдень - Нора Робертс

— Я хочу быть там. Мне нужно быть там.

Откинувшись на спинку стула, Дейв внимательно смотрел на Фиби.

— Во-первых, это не в моей компетенции. Во-вторых, этим делом занимается Лиз Альберта. А ты — жертва. Если ты вдруг об этом забыла, могу принести тебе зеркало.

Фиби и так знала, как она выглядит. За прошедшую пару дней синяки из черных стали зеленовато-желтыми и багровыми. На челюсть и глаз страшно было посмотреть. Но самое худшее оказалось спрятано под одеждой.

— Вот поэтому-то я и должна там быть. Я хочу сидеть там и смотреть Арни Миксу в лицо, чтобы он знал — я его не боюсь.

— А ты и в самом деле не боишься?

— Ну почему, боюсь — во всяком случае, настолько, чтобы доказать ему и себе, что я не намерена жить под контролем у собственного страха. Мы-то с вами хорошо знаем, что представляет собой патология. Что происходит потом с теми, кого удерживали в заложниках или же избили, лишив возможности сопротивляться.

— Фиби, эта встреча не имеет ничего общего с опознанием преступника. Или с возможностью свидетельствовать против своего обидчика в суде.

— Тем более я должна там быть. Моя мать видела Рубена во время суда. Она давала свидетельские показания, когда он был лишь в нескольких футах от нее. Я-то знаю, что она боялась почти так же, как в тот ужасный вечер, когда все мы оказались заперты в собственном доме. Тем не менее она осмелилась выступить на суде. Но это не помогло ей выбраться из ловушки.

Теперь на лице Дейва читались нежность и сочувствие.

— У тебя другой характер.

— Это так, но… — Фиби на мгновение прижала руку к груди. — Я чувствую ее страх и не хочу, чтобы он поселился во мне. Как я смогу справляться с собственными обязанностями, если всегда буду ощущать в себе этот страх? Так вот, эта жертва должна присутствовать на допросе.

— Если только как наблюдатель, — заметил Дейв, хотя оба они понимали, что он начал сдавать позиции.

— Большего и не надо, — кивнула она. — Лицом к лицу, и на этот раз он уже не сможет контролировать ситуацию. Не исключено, что я помогу Лиз вырвать у него признание. Я ведь была там. Жертва, свидетель, офицер полиции. Я — тройная угроза для него.

— Тем не менее это и в самом деле не в моей компетенции. Решение зависит от детектива Альберты, ее капитана и окружного прокурора, — заметил Дейв и тут же, не дав ей вставить ни слова, продолжил: — От окружного прокурора, который любит ходить на рыбалку с отцом Арни.

— Мне Парнелл всегда казался хорошим прокурором — с кем бы он там ни ходил на рыбалку. Неужели вы думаете, он и в самом деле откажется от расследования случая, где речь идет о нападении на офицера полиции? И все потому, что он находится в приятельских отношениях с отцом подозреваемого?

— Что ж, тут я с тобой согласен. Парнелл — хороший прокурор. Микс придет на допрос со своим адвокатом. Энни Утц тоже будет представлять адвокат.

— Тем больше у меня оснований оказать Лиз — детективу Альберте — хоть какую-то поддержку, тем более что самой ей глубоко плевать на то, с кем папочка Арни топит червяков. И вот что я вам еще скажу. Вряд ли Арни придет в восторг от того, что его допрашивают сразу две женщины.

Обдумывая это, Фиби мерила шагами кабинет. Она почти наяву представляла сейчас, как все это будет.

— Арни явно не окажется в восторге. И он вполне может сделать ошибку — пойти на поводу у собственного эго и проболтаться. Особенно если там буду я. Это не в вашей компетенции, капитан, но вы могли бы это уладить. Договоритесь о том, чтобы и мне выделили место на этой встрече.

— Ладно, я позвоню, но заранее ничего не обещаю.

— Какой специалист по переговорам будет давать пустые обещания? — она с улыбкой коснулась его плеча. — Вполне достаточно звонка. Спасибо вам.

— Не уверен, что поступаю правильно, ну да ладно. А как твои справляются с этой ситуацией?

— Сначала они были в шоке. Мама… ну, вы и сами знаете.

— Я бы мог заглянуть к вам, но не знаю, пойдет ли это на пользу или, наоборот, еще больше накалит обстановку.

— Мама после вашего посещения всегда чувствует себя лучше. Как, впрочем, и все мы. Почему бы вам не поужинать с нами в субботу?

Он снова откинулся на спинку стула.

— Там будут и мои любимые сладости?

— Мы это организуем. Спасибо тебе.

— Фиби, — выпрямившись, он смущенно откашлялся. — Я хотел сказать… мне жаль, что пошли эти сплетни про наши с тобой неподобающие отношения…

— В смысле что я занимаюсь с тобой оральным сексом у тебя в кабинете?

— Господи Иисусе. — Кончики ушей у него порозовели, как это бывало всякий раз, когда он приходил в полное замешательство. — Я же гожусь тебе в отцы.

— Во-первых, на момент моего рождения тебе было каких-нибудь пятнадцать лет. Во-вторых, когда это возраст препятствовал неподобающим отношениям? Какая нам разница, что болтают о нас те, чьи умишки во всем выискивают какую-нибудь грязь?

Дейв взял со стола шариковую ручку, щелкнул ею несколько раз.

— Это я предоставил тебе место в департаменте, а вместе с ним — необходимость терпеть подобные сплетни.

— Ты дал мне возможность делать то, что мне больше всего по душе. И я ухватилась за эту возможность обеими руками. Скажи, я подхожу для этого места?

— Ты же знаешь, что да.

— О чем тогда говорить?

— Миксы могут устроить из этого разбирательство с привлечением специалистов из отдела внутренних расследований.

— Если они это сделают, мы будем стоять на своем. Не беспокойся из-за меня — я вполне способна справиться с этой ситуацией.

И все же он беспокоился. Даже когда набирал номер, чтобы сделать тот самый звонок, он продолжал беспокоиться.

Перед встречей у Фиби выпала свободная минутка, и она смогла понаблюдать за Арни Миксом сквозь одностороннее зеркало. На лице Микса не было заметно ни малейших признаков тревоги. Он казался совершенно беззаботным и уверенным в себе. Этакое наплевательское отношение человека, который не сомневается в том, что любой его поступок сойдет ему с рук.

Он знал, что за ним наблюдают — по крайней мере, могут наблюдать из другой комнаты. Но ему было на это абсолютно наплевать.

Фиби снова вспомнила прикосновения его рук, его пальцы внутри себя, и от этих воспоминаний в животе у нее словно все перевернулось.

— Лейтенант, — в комнату вошла Лиз в сопровождении высокой, худощавой брюнетки. — Моника Витт из окружной прокуратуры. Лейтенант Фиби Макнамара.