Блондинки моего мужа - Ирина Потанина

— А один студентишка забил и багажник, и салон своими ящиками! Грузовую, говорит, не вызываю не из экономии, а потому что ящики мои бережного подхода требуют и человеческого отношения. Представляете?

Таксист хохотал, а я понимала, что иду по верному пути. И пусть, когда я все разложу по полочкам и раскрою дело, Жорочка подавится своими тайнами и нежеланием меня в них посвящать!

Сестрица, которой я вкратце объяснила по телефону, что от нее требуется, заверила, что без проблем познакомит меня и с Эдиком Томкиным, и с кем угодно другим из академии.

«Я там всех знаю. Запросто познакомлю. Хоть прям щас!» — фыркнула Настасья в ответ на мою просьбу.

Не пугал ее даже тот факт, что сегодня выходной день.

— Они же там просто живут, — ошарашила меня сестрица. — Если не на парах сидят, значит, в кофейне. Третьего не дано.

Я уже расплачивалась с водителем, когда рядом затормозило еще одно такси, из которого вылезла запыхавшаяся сестрица. На голове ее красовалась загадочная икебана из разноцветных кучеряшек, уложенных каждая в своем направлении. Это чудо Настасья, кажется, соорудила из собственных волос. Я тяжело вздохнула. Мне было жалко сестрицыны волосы и мамины нервы. На носу Настасьи, значительно ниже отведенного для очков участка переносицы, болталась оправа с голубоватыми стеклами.

— Ты бегала там, что ли, по такси? — насмешливо поинтересовалась я.

Деловой вид на миг покинул сестрицыну физиономию.

— В смысле? — растерянно переспросила она. — Сидела на сиденье.

— А чего ж тогда так запыхалась?

Настасья тяжело вздохнула, понимая, что попалась.

— В образ входила. Должна же я показать тебе, как спешила на встречу. Ну и… О том, что я езжу на тачке, родители не знают.

— Откуда деньги? — поторопилась проявить свою навязчивую опеку я.

Зря. Сестрица тут же принялась отшучиваться.

— На хлебной сдаче накопила, — невинно захлопала она синими ресницами.

В детстве сестрице позволялось забирать себе на карманные расходы сдачу с продовольственных покупок, поэтому походы в соседний гастроном долгое время лежали на хрупких Настасьиных плечах.

— Не бойся, — в конце концов сжалилась Настасья, — ничего противозаконного я не совершаю. Работаю наглядной рекламой, — Настя деловито поправила орудие труда — свои кудряшки. — Оттеночную пенку рекламирую. Ну и продаю желающим. Ты, кстати, не желаешь?

Я подумала, что оттеночная пенка — это не так уж и плохо, и, смирившись, перевела разговор на более важную для меня тему.

— Сделаем так, — затараторила сестрица. — Я спущусь в кофейню. Гляну, там ли Эдик Томкин, а потом покажу тебе, кто из них он. Подходить к нему будешь сама.

— А отчего ты не можешь представить меня ему? — несколько расстроилась я.

Раньше Настасья ужасно гордилась наличием старшей сестры в моем лице и старалась демонстративно вцепиться в мою руку при малейшем намеке на присутствие поблизости знакомых. Теперь, похоже, за неимением разноцветных полосок в волосах я становилась личностью несовременной и в качестве сестры невыгодной. Я укоризненно покачала головой, но все оказалось намного проще.

— Понимаешь, — смутилась Настасья, — чтобы представить тебя ему, мне сначала придется самой с ним познакомиться.

— Ты же его вроде знаешь? — удивилась я.

— Да, — горячо закивала Настасья, и все кудряшки одновременно весело запрыгали у нее на голове, — а он меня — нет. Он же в академии уже учится, — последние слова были произнесены таким благоговейным тоном, что мне сделалось смешно. — Они нас — поступающих и преклоняющихся — не знают. А мы их всех уже до последней тютельки изучили.

— Но ты ведь говорила, что он твой друг?

Настасья покраснела, потом раздраженно заметила:

— Мы все здесь друзья. Потому что из одной академии. Ну что ты придираешься? Ты просила тебе его показать, я покажу.

— Ладно, пошли, — сдалась я, — ты права.

Пока мы спускались по крутым ступенькам, ведущим в полуподвальную кафешку прямо напротив Академии культуры, Настасья обнаружила свою полную бесполезность. О Песове сестрица слыхом не слыхивала. Ни о каких режиссерских этюдах ничего не знала. И вообще была убеждена, что на пары студенты ходят только рано утром, когда кофейня еще закрыта.

В полутьме, заглушая взрывами хохота надрывно поющее радио, несколько столиков играли в корову. Посетители, не причастные к игре, не обращали на них ни малейшего внимания — одни из них невозмутимо раскладывали карты, другие пялились в телевизор, а кто-то попросту переговаривался с соседями по столику. Настасья с видом завсегдатая сновала между столиками и у своих агентов, которых легко можно было узнать по разноцветным пятнам на прическах, наводила справки о Томкине. Трижды сестрица уверенно указывала мне на кого-то, восседающего за «спокойными» столиками, и восторженно шептала: «Это он!» Трижды ни в чем не повинный парень обиженно заверял меня, что он, к счастью, совсем не Эдик Томкин.

Из кофейни я вышла в крайнем раздражении.

— Если немного посидеть, он обязательно появится, — тараторила вслед сестрица. — Раз я про него столько слышала, значит, он точно из завсегдатаев. Значит, наверняка скоро появится здесь.

На воспитательные беседы не было времени. Я молча проследовала в сторону главного входа. Обиженно сопящая сестрица засеменила следом.

Вспомнив студенческую юность, я решила, что прежде всего стоит найти деканат. Должны же у них быть какие-нибудь списки студентов. Информация о тех, кто учится вместе с Песовым и Томкиным, могла многое прояснить.

— Простите, как найти деканат сценаристов? — поинтересовалась я у импозантной коротко стриженной девицы, красящей губы перед зеркалом в вестибюле.

— О и ае! — резко вскинув острую бровь, ответила девушка. Потом закончила с нижней губой и повторила уже нормально: — Кто их знает, говорю. Они — народ недисциплинированный. Где захотят, там себе деканат и устроят.

Девушка приступила к верхней губе.

— Это Лена! — зашептала мне на ухо Настасья. — Она тоже из кофейни. Не знаю уж, что это угораздило ее зайти в академию.

— А вы с какого факультета? — не отставала я.

— О еаоо! — вторая бровь Лены последовала следом за первой. — В смысле, со сценарного. Какой еще идиот в субботу учиться припрется? Только сценаристы. У нас у одних такое адское расписание. Ииоое!

Сценаристка, не знающая местонахождения собственного деканата и не прекращающая красить губы в процессе ответов на вопросы, — вот все, чем я располагала сейчас. Что ж, это уже кое-что. Кстати, судя по восторженным взглядам сестрицы, Настасья мычание Лены прекрасно понимала.

— Ладно, пойдем проведу, — барышня наконец смогла улыбнуться искусно оформленной улыбкой, что явно улучшило ей настроение. — Вы обе из новеньких? — она была выше меня на голову и обращалась ко мне как к маленькому ребенку. — Кажется, я вас видела в кофейне. Толклись среди будущей абитуры, что ли?