Стокгольмское дело - Йенс Лапидус

Тедди и Эмили, чуть не держась за руки, прошли через весь зал прилетов Гардермуэна. Странный пол в норвежском аэропорту – башмаки скрипят, как несмазанная телега. Нигде не скрипят, а здесь скрипят.

Лицо у Эмили бледнее бумаги. В самолете они сидели порознь. Нина Лей организовала все гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Сегодня они встретятся с Матсом Эмануельссоном.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Тедди, когда они прошли через турникет на перрон электрички.

– Ты и в самом деле хочешь знать?

– Конечно.

– Первый раз за последние недели. Не могу сказать, чтобы ты проявлял особый интерес к моей скромной персоне.

– То же самое могу сказать про тебя. Не хочешь – не отвечай.

У Эмили в портфеле лежала бумажка с адресом. Чувхольмен^[46], район Осло. Отель с подходящим именем The Thief. «Вор».

Она все же собралась ответить, но не успела – подошел поезд.

Автоматический голос в репродукторе пробарабанил, судя по всему, названия станций. Тедди не понял ни слова: норвежский язык, да еще в сочетании с заложенными после самолета ушами – это чересчур.

Сели в первый вагон – не хотелось шагать по перрону, тем более они не знали, куда идти на станции назначения. То ли к переднему выходу, то ли к заднему. А бывают выходы и в середине перрона.

Эмили сидела, будто аршин проглотила. Неестественно приподнятые плечи, напряженная шея. Пальцы непроизвольно выстукивают загадочный ритм по сиденью.

Поезд тронулся.

– Пытаюсь заниматься адвокатурой. Но то и дело приходится закапываться в какое-то дерьмо. Вот как я себя чувствую, – дала Эмили запоздалый ответ.

– Понимаю.

– Почему в мире так много сволочей?

– Ты же сама выбрала эту роль: адвокат по уголовным делам.

– Да… ты прав. Наверное, не стоит связываться с людьми, которые не могут и не хотят измениться. Хорошо бы иметь дело с теми, кого я понимаю.

Если судить по архитектуре, поезд, несомненно, приближался к центральному вокзалу. Сверхсовременные дома, высокие, узкие, щедро и несимметрично остекленные. В одном из домов окна были сделаны так, что все вместе напоминали осколки разбитого зеркала. Месседж ясен: в Норвегии дела идут превосходно. Во всяком случае, шли – к моменту строительства этого дома.

Они вышли на перрон большого вокзала. Норвежцы явно испытывают слабость к букве «с» – салат-бар, суши бар, Starbucks, Seven-eleven. Картину портил отдел полиции, но Тедди тут же мысленно его переименовал: «Снютник». Все на «с».

Эмили показала на гигантское футуристическое здание, к которому вел пешеходный мост.

– Опера.

Здание похоже на гигантский автомобиль Формулы-1, больше чем наполовину погрузившийся в воду. Сходство увеличивали похожие на крылья широкие наклонные пандусы по сторонам. Там гуляла публика.

Чувхольмен – группа новых жилых домов на мысу в самом центре Осло.

– Дороже жилья в Норвегии нет, – сказал водитель с сильным акцентом.

Действительно – современно, красиво и дорого. Металл, деревянные панели, огромные балконы с видом на море. На материалах не экономили. И на архитекторах тоже – ничего общего с функциональным массовым стилем семидесятых. На парковках каждая вторая машина – «тесла». В канале: многомиллионные солидные катера «Аксопар» вперемежку со спортивными «Анитек». Наверное, круглый год на воде.

Эмили подошла к администратору в лобби, тот попросил подождать. Они присели за столик дымчатого стекла с яркими журналами.

Тедди обратил внимание, что Эмили пристально изучает картину за стойкой. Художник, очевидно, положил на холст паспарту с круглым вырезом и, сурово отказывая себе в любом сдерживающем творческий экстаз замысле, набросал на круглое пространство как можно больше краски. Даже не набросал, а набрызгал.

– Дэмьен Хёрст, – сказала Эмили негромко.

– Что?

– Картина за стойкой. Думаю, не дешевая. Один из самых известных современных художников.

– Откуда ты знаешь? Ты что, увлеклась живописью в последнее время?

– Нет… у Магнуса Хасселя были картины Хёрста. Ты же помнишь… там, в «Лейоне».

Матс Эмануельссон… Как он сейчас? Есть ли у него возможность повидаться с детьми? Он, Тедди, отсидел восемь лет за похищение Матса, но и Матс живет в своего рода тюрьме. Семь лет. Семь лет в подполье. Сначала по собственной воле, потом с помощью полиции. И сколько это может продолжаться?

Администратор положил телефонную трубку и постучал ручкой по столу.

– Вам надо спуститься в подземный гараж, – сказал он.

Матс изменился. Может быть, пластическая хирургия. Нос, возможно… что-то вокруг глаз. Самое главное – сбрил бороду, отрастил волосы и пополнел, особенно заметно по намечающемуся двойному подбородку.

Тедди и Эмили сели на заднее сиденье «пассата», Матс – между ними.

Они не виделись полтора года.

Странно: Тедди показалось, что Матс выглядит моложе, чем тогда, больше десяти лет назад. Возможно, его старила борода, но скорее всего просто поправился, морщины исчезли, кожа стала розовой и гладкой. Или все-таки пластическая хирургия. А может быть, макияж? Такая у него теперь жизнь: каждый день стараться не быть похожим на самого себя.

Они обнялись.

– Как я рад вас видеть, – весело сказал Матс. Он не переставал улыбаться.

Едва они спустились в гараж, водитель проверил, нет ли у них оружия, и сел за руль.

– Разве нельзя было поговорить в отеле, где вы живете? – спросила Эмили. – Там, по-моему, очень уютно.

Матс вытаращил на нее глаза и засмеялся.

– У шведского государства денег на такие расходы не предусмотрено. Если бы у меня не было кое-каких сбережений, думаю, даже встретиться здесь не удалось бы… К тому же жизнь в отеле – как ванильное мороженое. Поверьте, у меня есть опыт. Лизнул пару раз – замечательно, еще раз – неплохо, но очень быстро надоедает. К тому же… – Матс внезапно посерьезнел. – К тому же, по оценке моих патронов, отель не безопасен.

Эмили и Тедди так и не поняли, почему, но согласно закивали.

– Раз так, значит так, – сказала Эмили. – В отеле или не в отеле, мы очень рады, что вы согласились с нами встретиться. Огромное спасибо. А вообще как дела?