Тамбур - Анна Малышева

— Скажите, а вчера, в субботу, вы не были в институте?

Та подняла глаза:

— Была. А что?

— На кафедре перевода?

— Да что такое?

— Вы кого-то там встретили? — Голубкин забыл и о неудобной подушке, с которой все время сползал, и о тошнотворном запахе благовонных палочек, от которого ему все время хотелось чихать. Пивоварова изумленно пожала плечами:

— Да мало ли… Ну, кого-то и встречала. С парнем одним виделась… С вахтером еще…

— Жанну видели?

— Нет. Я думала, она не на работе. А она-то мне как раз была нужна — кое-что вытащить из моей папки. Мы пишем курсовые, а хранят их там, у них. Ну ничего, я сама все нашла. И он тоже.

— Он — кто?

— Э-э… — протянула та. — Не знаю. Да кто-то из студентов. Мы с ним виделись, может быть, всего пару раз. Не с моего курса. Тоже бумажки искал. Кафедра стояла пустая.

— Вы говорили о Боровине?

— Ну… — замялась та. — Все только о нем теперь и говорят. Наверное, и мы перекинулись парой слов.

— Кто сказал, что он получил по заслугам? — жестко спросил Голубкин. — Так-так, не падаем в обморок, сидим прямо! Кто из вас?

Пивоварова, и в самом деле, была очень бледна. Она пошарила вслепую по низкому столику, нервно сглотнула, прикрыла глаза и шепотом ответила, что не знает.

— Как? Вы же там были?!

— Была… Кто сказал, что мы…

— Я жду ответа, — Голубкин придал голосу металлический тон, который, как правило, срабатывал безупречно. Во всяком случае, со свидетелями такого нервного типа. — Кто-то из вас сказал, что очень хорошо, что убили Боровика. Он вас унижал и преследовал. Итак?

— Не я… — та совершенно упала духом. — А если и я…Да что вы?! Думаете — я его убила?!

— Тихо! — Голубкин резко обернулся и смерил взглядом официантку, которая постепенно подбиралась к ним. Наверняка почувствовала, что может выйти скандал — уж очень волновалась Пивоварова. — Ничего я не думаю. Этот парень мне нужен, Алла. Вы можете его узнать, если увидите в институте?

Та судорожно кивнула.

— Спросите имя и курс. И сразу позвоните мне.

Договорились?

Еще один кивок. И ее взгляд — беспомощный и жалкий.

— Я не делала этого! Я не помню, что тогда говорила. Поверьте мне! Наверное, могла что-то ляпнуть. Поймите… Четыре года я с ним мучилась! Училась, все читала, лекций не пропускала… А когда приходила сдавать экзамен, заранее знала, что он меня утопит. И вот его не стало. — Девушка нервно теребила косички. " — Я.., могла сказать какую-то гадость… Потому что все еще свежо, и как раз сессия была на носу, и я радовалась, что не ему придется сдавать… Ну обидно же, если тебе ставят тройку или двойку ни за что!

Она так сильно дернула за косичку, что вплетенная в нее бирюзовая бусина отцепилась и упала на ковровое покрытие. Голубкин наклонился было поднять, но девушка его остановила:

— Да бросьте, это дешевка. Пластик. И заплели плохо, скоро все осыплется. Я недавно сделала новую прическу, надеялась продержаться с ней до весны, а уже вторая бусина отцепилась. Ну и пусть!

Она настояла на том, что расплатится сама. Выйдя из кафе, еще раз пообещала предоставить координаты парня, с которым говорила на кафедре. Позвонит, как только его увидит! И, молитвенно скрестив на груди руки, поклялась: она Боровика пальцем не трогала! Какое там!

Она отворачивалась, если видела его. Она бы и руки его коснуться не смогла!

Голубкин провожал взглядом щуплую фигурку, бегущую к метро, и думал, что у Боровина был довольно странный вкус. Жанна, скажем, куда симпатичнее этой девицы. И обожала своего кумира так, что явно была готова за него горло перегрызть — кому угодно. А успехом у него не пользовалась. Пивоварова же не знала, куда от него деваться. Ну не ирония судьбы?

«А все-таки я уверен, что эту фразу на кафедре произнесла она. И ее можно понять — девчонка измучилась. Этот хваленый Боровин тот еще фрукт! Ну что полез к барышне? Ему же тогда, четыре года назад, пятьдесят пять лет было! Герой-любовник! А что? Мог и допрыгаться, если прыгнул на кого не нужно…».

* * *

Раздраженный и уже совершенно протрезвевший Голубкин уселся в машину и поехал домой. По пути он думал о том, что может здорово удивить дочку, пригласив ее в это заведение и усадив на подушку вместо стула. А что? Пусть видит, что и папаша не лыком шит!

Ночной магазин

Сергей уже успел примириться с тем, что никогда не успевает купить что-нибудь толковое, и потому семья питается всухомятку. В основном из-за этого бабушка и забирала к себе внуков, чтобы те, по крайней мере, не нажили гастрит. Она не ругала ни Алену, ни Сергея, а только говорила иногда, что однажды те до ведут себя до могилы И что получится? Двое сирот на руках у старой женщины, только и всего. Есть из-за чего надрываться!

Сегодня он особенно спешил домой. Во-первых — воскресенье, но на его фирме никто с этим не считался. И если его начальники находились на работе, то где же должен быть он? Во всяком случае, не в боулинг-клубе. А все-таки воскресенье автоматически отмечалось в его памяти как «семейный день». И ему очень хотелось хоть пару часиков побыть в спокойной обстановке, отключить телефон, посмотреть вместе с женой хороший фильм. Он даже заскочил во время обеда в видеопрокат и взял две кассеты — «Мою прекрасную леди» с Одри Хепберн и «Кабаре» с Лайзой Минелли. Он попросил что-нибудь старенькое, но цветное, желательно американское, и чтобы много пели и танцевали. Теперь мужчина лихорадочно соображал — когда же, черт возьми, они успеют посмотреть эти фильмы?

«Ну ничего, — утешал он себя. — Не высплюсь, только и всего. Это уже привычно. Аленка сама посмотрит, все равно валяется».

Вторая причина, по которой он торопился, была болезнь жены. Алена свалилась неожиданно, и это его пугало. Казалось, она была ничем не больна — сердце, пульс, давление в норме, однако женщина с трудом могла поднять руку Врач сказал, что это обычное переутомление, и посоветовал ехать на курорт Проводив его, Сергей с минуту стоял в прихожей, бессмысленно разглядывая дверные замки. Курорт? Хорошо бы! Но Алена не поедет. Она мечтает о повышении в должности и должна пахать за двоих, чтобы быть на хорошем счету у начальства.

«Она просто не может остановиться! Она трудоголик! Она даже получает наслаждение от того, что валится с ног! А я? Просто тяну лямку».

Он так увлекся этими размышлениями, что едва не промахнулся мимо магазина — последнего на пути к дому, который работал в такое позднее время. «Так, сыр, макароны, маринованные огурцы и чай» — Сергей быстро восстановил в уме список необходимых продуктов и вошел.

Знакомая грузная продавщица улыбнулась ему, как приятелю, и тут же, оперевшись о прилавок руками, затараторила: