Тайный покровитель. Часть 1. Загадки из прошлого - Татьяна Останина

— Осторожнее! Ты куда?

— В Данилов, конечно. Возможно, там есть родственники или знакомые. Она там и решила спрятаться.

36

Виктория открыла глаза — деревянный потолок, стены из бревен, как в избушке лесника. Кажется, я очень долго спала. Тянет в сон, снова провалиться в небытие, улететь в космос, насладиться отдыхом. Почему-то не хочется возвращаться в этот мир. Где я? Мозги не работают, голова тяжелая, снова спать, спать…

— Проснулась, красотка? — она уже слышала этот голос. Только раньше он был более добродушным. — Хорошо тебе спалось?

Шея ужасно затекла, а когда она повернула голову, в глазах поплыли яркие круги. Она снова прикрыла веки, пытаясь прийти в себя. Где я? Кто этот человек?

Она посмотрела сквозь ресницы. Большая комната, запах древесины. Как она сюда попала? Попыталась подняться, но ноги не слушались. Тогда она оперлась на локоть и медленно, чтобы снова не закружилась голова, стала садиться.

— Ну ты даешь, спящая красавица. Часов двенадцать уже дрыхнешь. Что, хорошо у меня спится? Да, свежий воздух, экология.

Все еще с трудом соображая, она смотрела на стоявшего перед ней человека. И тут ей вспомнилось его лицо — добродушный водитель из черного внедорожника. Подвезти до города?… Да, он предложил подвезти. Она села. В машине было так хорошо — мягко, уютно, негромкая музыка. А главное — тепло. Она вспомнила, как окоченела в доме, который когда-то был ее родным. Единственное, что ей тогда хотелось больше всего — это согреться. И она села в теплую машину. И добродушный водитель предложил ей термос с горячим чаем. И еще она пила коньяк. Или что-то похожее на коньяк. Он вынул из кармана куртки крохотную бутылочку коньяка и протянул ей: «Сделай пару глотков, сразу кровь заиграет. А то простудишься. Вижу, что замерзла». И она послушно открутила крышку, сделал глоток. Передернулась от резкого жгучего вкуса. Но сразу ощутила в желудке приятное тепло, оно тут же хлынуло в голову и стало растекаться по всему телу, ей захотелось сделать еще глоток. И навалился сон. Она погрузилась в тепло и сон. Было так хорошо. Зачем она сейчас вернулась сюда? И вообще — куда она вернулась? Что это за дом? Зачем этот человек привез ее сюда? Ведь она должна была доехать… куда она хотела ехать? В висках стучало, подташнивало. И снова хотелось в теплый сон.

— Давай уже, приходи в себя. Тебе тут не санаторий. — человек пнул ее ноги и она, потеряв равновесие, чуть не упала. Почему она не может встать на ноги? Потерла руками виски, стараясь унять головокружение и что-то понять. Ноги связаны, обмотаны скотчем! Он ее украл, привез в какой-то дом. Зачем? Что он с ней сделает? Паника кипятком плеснулась ей в лицо.

— Зачем я вам? Что вам нужно?

— О, начала соображать! — хмыкнул мужчина.

— Валя, ты как? — раздался невнятный голос откуда-то из-за спины.

Она хотела посмотреть, но от поворота головы снова все поплыло перед глазами.

— Кто там? Я не вижу.

— Валя! Это я, Женя. Помнишь, мы с тобой встречались, потом ходили в гости к моему дяде. Потом ты пропала, не отвечала на звонки…

— Да не Валя она, а Вика, — оборвал говорившего мужчина. — В общем так, ребятки. Время терять не будем. Начинаем соображать. Очухалась? — обратился он к Вике. — Ухаживать тут за вами я не собираюсь. Чем быстрее сделаем работу, тем быстрее распрощаемся. Не будете слушаться — накажу. Так что лучше меня не злить. Для вновьприбывших объясняю: отдаешь мне все кинжалы, которые ты стащила, мы с Жэкой ищем хранилище. Найдем — все свободны.

— Женя, это ты? — Виктория все еще не могла понять, что происходит. Откуда этот человек знает про кинжалы и клад.

— Валя, да, да, это я. Ты нормально? Пришла в себя?

— Вроде бы … почему Валя?

— Ты сама сказала, что тебя зовут Валентина, когда мы с тобой…

— Да обманула она тебя. Ты, дурак, бабе поверил. Спасать ее хотел. Она дядьку твоего обокрала, с другим крутила. Вот тебе и Валентина.

— Как обокрала? Валя, что это значит?

Вика до сих пор не видела говорившего, но уже поняла, что это Женя. Тот Женя, через которого она попала в дом, где была коллекция. Главное — она здесь не одна. И этот человек не будет ее насиловать или резать на куски. Она сможет с ним договориться.

— Почему меня связали? Женя, ты тоже связан? Я тебя не вижу.

— А как вы хотели? Думаете, в гости ко мне пришли, а захотели- ушли? Нет, детишки. Ты, Валя-Вика, будешь здесь сидеть, чтоб Жэка работал лучше. Будет халтурить — я от тебя буду кусочки отрезать. Ему тебя жалко. Он, можно сказать, сам ко мне пришел. Думал, ты у меня на цепи сидишь, спасти хотел. Любит, наверное, а, Жэка, любишь?

— Не твое дело, — буркнул невидимый парень.

— Или уже не любишь? Она же тебя обманула. И еще обокрала. Теперь вы друг за друга расплатитесь, если один сбежит. Девке-то, наверняка, наплевать, что с тобой будет. Хотя, может, и есть у нее хоть какая-нибудь бабья жалость. Посмотрим. Но лучше бы вы меня до этого не доводили. Всегда надо заранее думать, что делаешь, куда идешь. Камо грядеши? — знаете такую фразу.

«Надо же, начитанный. Неужели такие люди еще и книги читают, — мелькнуло у Виктории в голове, — Хотя, о чем я думаю. Нужно соображать, что делать. Как выпутаться из всего этого. И он прав — куда идете? Куда я шла и куда попала. Потом, потом буду размышлять о смысле жизни и настоящих ценностях. Сейчас главное — не это. Надо включать голову и выпутываться». Голова болела и не включалась. Мысли расплывались. Волнами снова накатывал сон, сосредоточиться она не могла.

— Мне плохо. Можно мне чаю? — жалобно попросила она.

— Вставай и делай. И на завтрак сообрази что-нибудь. Кашу свари, если умеешь.

Он присел около Вики и ножом разрезал скотч.

Голова кружилась, но она была рада тому, что получила хотя бы относительную свободу. Осмотрелась. Большая комната, какие обычно бывают в деревенских домах. Их потом разделяют перегородками, или печка делит большое помещение на части. Здесь печки не было. Но в доме тепло. И нет окон. Хотя, есть — Вика увидела, что они наглухо закрыты ставнями. Комната освещалась лампочкой, висевшей под потолком. А вот и камин. Или правильнее сказать — плита. На ней чайник и кастрюля. Вот такую бы мне домой, в мой старый, холодный, заброшенный