Собака из терракоты - Андреа Камиллери

– Все вы тут сумасшедшие.

– Как родного сына! Дайте же вас обнять, как родного сына! – воскликнула жена директора школы, прижимая его надолго к груди.

– Вы не можете себе представить, как мы за вас беспокоились! – поддал муж.

Директор позвонил ему с утра, приглашая на ужин, Монтальбано отказался, предложив встретиться после обеда. Его усадили в гостиной.

– Приступим сейчас же к делу, не будем тратить ваше время, – начал директор Бурджио.

– Времени у меня сколько угодно, я временно безработный.

– Моя жена вам говорила, когда вы остались у нас ужинать, что я ее называю фантастической женщиной. Словом, как только вы от нас ушли, жена моя принялась за свои фантазии. Мы хотели позвонить вам раньше, но тут все это случилось.

– Может, мы разрешим синьору комиссару самому судить, фантазии это или нет, – сказала, чуточку обидевшись, синьора и продолжила полемически, – кто будет говорить, ты или я?

– Фантазии – это твоя специальность.

– Не знаю, помните ли вы еще, но, когда вы спросили моего мужа, где можно найти Лилло Риццитано, он ответил, что не имел от него вестей с июля сорок третьего. Тогда я припомнила одну вещь. Что у меня тоже пропала подруга в то же самое время, или, точнее, она потом объявилась, но очень странно, так что…

У Монтальбано прошел холодок по спине, убитые из пещеры были совсем детьми.

– Сколько было лет этой вашей подруге?

– Семнадцать. Но она была куда более развитой, чем я, я тогда была совсем девчонка. Вместе учились в школе.

Синьора открыла конверт, который лежал на столике, вытащила фотографию, показала ее Монтальбано.

– Мы заснялись в последний день учебного года, нам двух классов не хватало до окончания лицея. Она – первая слева в последнем ряду, а рядом я.

Все улыбаются, одетые в форму Молодых итальянок[26], учитель вытянул руку, отдавая римский салют.

– Так как ситуация на острове из-за бомбардировок была ужасная, школы закрылись в последний день апреля, и нас пронесло – страшного выпускного экзамена не было, оценки нам поставили на педсовете. Лизетта, так звали мою подругу, фамилия – Москато, перебралась вместе с семьей в крохотный городок подальше от побережья. Писала мне она каждый второй день, я храню все ее письма, по крайней мере все те, что дошли. Знаете, какая была почта в ту пору… Моя семья тоже переехала, мы так даже прямо уехали на континент, к брату моего отца. Когда война кончилась, я написала моей подруге – и на адрес городка, и на адрес Вигаты. Ответа так и не получила, и это меня обеспокоило. Наконец в конце сорок шестого мы возвратились в Вигату. Я пошла к родителям Лизетты. Мать ее умерла, отец сначала все пытался уклониться от встречи, потом обошелся со мной грубо, сказал, что Лизетта влюбилась в американского солдата и уехала с ним против воли домашних. Добавил, что для него дочь все равно что умерла.

– Откровенно говоря, по мне, эта история выглядит правдоподобно, – сказал Монтальбано.

– Ну, что я тебе говорил? – вмешался директор, беря реванш.

– Поверьте, доктор, что дело это все равно странное, даже если не считать того, что было потом. Во-первых, потому что Лизетта, если б она влюбилась в американского солдата, мне об этом сообщила бы во что бы то ни стало. И потом, она в письмах, которые слала мне из Серрадифалько, так назывался тот городок, куда они бежали, твердила мне без конца одно и то же: о муках, которые она терпела из-за разлуки со своей безумной и тайной любовью – молодым человеком, имени которого она не пожелала мне открыть.

– Ты уверена, что этот таинственный возлюбленный существовал на самом деле? Не могла это быть просто юношеская фантазия?

– Не такая была Лизетта, чтоб жить фантазиями.

– Знаете, – сказал Монтальбано, – в семнадцать лет, да к сожалению, и после тоже, нельзя поручиться за постоянство чувств.

– Ну что, разделали тебя под орех? – сказал директор.

Не говоря ни слова, синьора вытащила другую фотографию из конверта. Она изображала молодую девушку в свадебном платье, которая подставляет кренделем руку красивому парню в форме американского солдата.

– Эту я получила из Нью-Йорка, так значилось на почтовом штемпеле, в начале сорок седьмого.

– И это разрешает все сомнения, по-моему, – заключил директор.

– Ну уж нет, сомнения разве что рождаются.

– В каком смысле, синьора?

– Потому что в конверте была только эта фотокарточка, только фотокарточка Лизетты с солдатом, и все: никакой записки, ничего. И даже на обороте карточки ни одной строчки, можете проверить. И теперь как вы объясните, почему настоящая подруга, подруга близкая, посылает мне одну фотокарточку и ни слова в придачу?

– Почерк на конверте принадлежал вашей подруге?

– Адрес был напечатан на машинке.

– А-а, – произнес Монтальбано.

– И последнее, что я хочу вам сказать: Элиза Москато была двоюродной сестрой Лилло Риццитано. И Лилло любил ее очень, вроде как младшую сестру.

Монтальбано взглянул на директора.

– Он ее обожал, – признал тот.