Падает мрак - Маргарет Мерфи

В тот же миг зазвонил телефон. Он выплюнул кусок, выругался. Они переставили телефон из прихожей в гостиную: слишком часто звонки будили Тимми и тогда их ждала еще одна бессонная ночь. Он помчался в гостиную и поднял трубку:

— Бартон, и лучше бы вы не звонили мне по пустякам.

Недолгое молчание, потом он услышал:

— Сержант Бартон…

Голос был ему знаком, хотя он не мог вспомнить имя звонившего. Он ощутил опасность, исходившую от трубки, и поежился:

— Кто говорит?

— Ну же, Фил, вспоминай! Вы почти полдня приставали ко мне с вопросами.

Растерявшись, Бартон подумал было, что это похититель Клары, но недоумение мгновенно сменилась холодной уверенностью.

— Касаветтес, — отозвался он. — Откуда, черт возьми, ты узнал мой номер?

Касаветтес засмеялся. Бартон мог бы с тем же успехом поинтересоваться, каким образом Касаветтес звонит ему из тюрьмы, да еще ночью. Такие люди, как Рэй Касаветтес, знали, как купить или выторговать практически все, что им хотелось.

— Выгляни в окно, Фил, — посоветовал Касаветтес спокойно и негромко, что прозвучало гораздо более угрожающе, чем если бы он прокричал эти слова.

Бартон подошел с телефоном к окну с замершим от страха сердцем. На другой стороне улицы, как он и предполагал, стоял автомобиль, светлый «лексус». В салоне было темно, но тут водитель зажег спичку — Бартон увидел вспышку, а затем расплывчатый огонек сигареты. Лицо человека было неразличимо за пеленой дождя. Один из людей Касаветтеса? Касаветтес знал домашний, не включенный в служебный список телефонный номер, да еще и адрес. Сколько часов они уже наблюдают за его домом, где Фрэн с ребенком целый день одна, без защиты?

Фил почувствовал, как сердце с перебоями бухает в ребра, уронил телефонную трубку, и она, соскользнув с дивана, грохнулась на пол. Страх и непередаваемый ужас сковали его тело, и он чуть дошел до двери, но когда Бартон, вымокнув до нитки, подошел к автомобилю, страх перерос в ярость. Дождь шипел по тротуару, целые реки неслись по улице, громко булькая и пузырясь в сточных канавах, угрожая затопить всю дорогу.

Водитель увидел Бартона на секунду раньше, чем тот протянул руку к дверце. У него едва хватило времени вынуть сигарету изо рта, тут Фил рывком распахнул дверь и выволок его под дождь. Человек был крупнее Бартона и намного сильнее, но не сопротивлялся. Бартон с силой прижал его спиной к автомобилю.

Водитель выбросил сигарету и тихо сказал:

— Прежде, чем совершить непоправимую глупость, может, взглянете… Я думаю, вам будет интересно.

Левой рукой Бартон прижимал человека к машине, правая уже была занесена для удара, но уверенность тона заставила его остановиться. Незнакомец потянулся через руку Бартона и вытащил из внутреннего кармана коричневый конверт.

Несколько мгновений Фил бессмысленно таращился на конверт, смигивая дождевую воду, потом взял в руки и, надорвав, открыл. Быстро пропитавшись влагой, конверт расползался у него в руках как мокрая салфетка. Внутри были глянцевые фотографии.

Фрэн с Тимми в коляске… Такой сосредоточенный, погруженный в себя взгляд появляется, когда она поглощена своими мыслями. Фрэн дома — снимок сделан через окно. Взяв Тимми на руки, она гладит его по спинке, лаская и успокаивая. Бартон перебрал все фотографии. Они стали липкими от дождевой воды. Последняя — Фрэн улыбается мужчине, который помог ей спустить коляску по какой-то лестнице. Этот человек стоял теперь перед ним.

— Какого черта ты это делаешь? — Голос Фила был хриплым от избытка чувств, и он внезапно вновь почувствовал себя слабым и испуганным.

Человек выпрямился, оттолкнувшись от автомобиля, уверенный, что Бартон больше не представляет угрозы, и ответил:

— Я просто делаю свою работу, приятель.

Бартон молчал в замешательстве. Дождь хлестал по голове и плечам, стекал по лицу, а он застыл, ошеломленный ужасом случившегося.

— Возвращайтесь домой, — обратился к нему человек, — и выслушайте, что вам скажет мистер Касаветтес.

Казалось, Бартон пристально рассматривает лицо незнакомца, но он не видел его. Когда незнакомец протянул руку, чтобы коснуться его плеча, Бартон яростно отшатнулся.

— Тронь меня, и я тебя прикончу, клянусь, — предупредил он, повернулся и медленно зашагал назад к дому.

Когда он вошел в гостиную, его встретил приглушенный здоровый закадровый смех американского комедийного телесериала. Бартон поднял с пола телефонную трубку:

— Ты еще там?

— Я терпеливый человек, — ответил Касаветтес.

— Терпение в тюрьме тебе еще понадобится.

— Храбрые слова, сержант Бартон. И я уверен, что Фрэн оценила бы их по достоинству. Но подумайте, сколько часов в день вы работаете, а в это время Фрэн с маленьким Тимми одна в доме.

Бартон вздрогнул, услышав имя своего сына из уст Касаветтеса. Это показалось ему непристойным и более страшным, чем все, что Касаветтес произнес до сих пор. Его зубы выбили дробь, и Фил с силой сжал челюсти.

— Я прошу самую малость, — продолжил Касаветтес тем же спокойным, рассудительным голосом. — Только немного информации. Вы — самый близкий Лоусону человек. Я хочу знать все детали расследования. — Он сделал паузу. — И я хорошо плачу.

— Не нужны мне твои гребаные деньги! — прорычал Бартон.

— Как знаете, Фил, — смиренно произнес Касаветтес. — Мне кажется, деньги вам не помешали бы. Программа «Тамбл Тотс»[8]по вторникам, счета от няни со среды по пятницу, да еще вторая машина, о которой вы подумываете, — для Фрэн…

Это было уж слишком! Касаветтес знал все об их жизни, знал даже, что Фрэн мечтает о машине.

У него что, свои люди даже в детской? На фотографии Фрэн улыбалась тому громиле… Боже правый! Может, она и домой его приглашала?.. Бартон тяжело сглотнул. Он вспомнил, что Лоусон рассказывал ему о Томе Портере. Тот предпочел сесть в тюрьму, лишь бы не злить Касаветтеса. Что еще? «Он настигает тебя там, где ты живешь» — там, где ты чувствуешь себя в безопасности.

— Что… — Во рту у него пересохло, и Бартон вынужден был откашляться, прежде чем смог начать снова. — Что ты хочешь?

— Я с тобой свяжусь.

Связь оборвалась, Бартон послушал короткие гудки и с трудом положил трубку на рычаг — так дрожала у него рука. Все было тихо, только слышались негромкие голоса актеров и слабые взрывы смеха. Ни звука не раздалось сверху, из спальни. Телефонный звонок, его беготня взад-вперед не разбудили ни Тимми, ни Фрэн. Так не может быть!

И он ринулся вверх по лестнице, не обращая внимания на дождь, хлеставший в холл через неприкрытую дверь, споткнулся, тяжело упал на колено, бессвязно молясь и едва ли отдавая себе отчет в том, что плачет навзрыд.