Самая черная птица - Джоэл Роуз

Ради Бога! Это что, человек, приговоренный к смерти?

Вовсю ходили слухи о взятках. «Геральд» даже называла цифры: якобы трем надзирателям, имена которых держались в тайне, вручили по тысяче долларов каждому.

Тренчер зарекомендовал себя как человек недалекий и грубый. Иногда он злоупотреблял своей властью в отношении заключенных. Но взятки?

Хейс надеялся, что простодушный смотритель тут ни при чем. Нечаянно, сам того не осознавая, он опустился в знаменитое кожаное кресло.

Джон Кольт не раз хвалился, что его брат Сэм сам разработал идею кресла, собственной рукой нарисовал чертеж и даже послал бумаги в Патентное бюро Соединенных Штатов Америки.

Удивительно, как двигалось это кресло. Действительно, инженерное чудо. Если определенным образом откинуться назад, на какое-то мгновение можно было ощутить себя совершенно беспомощным, а потом срабатывал механизм и создавалось впечатление дивана с пухлой периной, набитой гусиными перьями. Старый детектив коротко вздохнул. Впервые в жизни боль в спине и ногах на какое-то время прошла. Или по крайней мере стала слабее.

Хейс вздохнул еще раз, теперь глубоко: ему было удобно. Он не любил людей, которые считали себя выше окружающих. Скромность и умеренность много значили для констебля. Сыщик терпеть не мог таких, как Джон Кольт: тех, кто живет вне закона, мня себя лучше остальных сограждан.

Он вспомнил о По. Подумал о Мэри Роджерс. Спросил себя, что же объединяет этих двоих, и поклялся найти ответ.

Голос Тренчера заставил очнуться.

— Вам приглянулось кресло мистера Кольта, главный констебль? Я с удовольствием помогу отнести его в кабинет. Вещь, конечно, красивая. Никто ничего не скажет, если вы возьмете его.

Хейс решил не обращать внимания на слова этого болвана.

Прошло еще несколько минут, прежде чем до Тренчера дошло, что в его присутствии больше не нуждаются.

Сидя в кресле с наклонной спинкой, сыщик заметил на столе свиток, похожий на тот, что он видел в руках Эдгара По, почти прикрытый черным носовым платком. Главный констебль развернул пачку страниц. Различив ровный, изящный почерк Кольта, он заинтересовался и надел очки, после чего прочел очень любопытную версию событий, последовавших за убийством Сэмюэла Адамса, изложенную в стихах Джоном Кольтом:

Свершилось; однако ужасный страх

Меня охватил — тела коснуться.

Не мог бороться со мною прах,

Но я желал, чтобы он мог очнуться,

Схватить и ударить меня, как едва

Мгновенье ли, два тому назад.

Я голову поднял — но она

Скатилась обратно, в кровавый ад.

Что мне делать с ношей такой?

Скорей запихни, засунь тело в ящик!

Толкай. Сильнее! Коль хочешь, спой

Песню его. Погоди. Оглянись!

Пихай! О, как ты неловок! Давай!

Рассвет над землей — все светлей и светлей,

Птицы щебечут; что ж, затолкай

Тело внутрь — и беги скорей!

Всего через час проснется народ

И с грохотом двинется по мостовой.

Прочь! Спасай свою жизнь!

Ну вот,

В последнем жилище обрел он покой.

Хейс сидел в полумраке и размышлял. Он понимал, что все произошедшее сводится к одной непреложной истине: если Кольт сбежал, он, главный констебль, поймает его и заставит заплатить за все. И все, кто счел возможным помогать убийце, тоже получат свое. Кто бы это ни был: Тренчер, братья Кольта, Эдгар По, Монмаут Харт — кто угодно. Все они тоже поплатятся.

Сыщик отложил в сторону рукопись и расслабленно откинулся на спинку кресла. Удивительно, как мягкая кожа принимает форму поясницы, поддерживая ее. Полковник Кольт и вправду умница. Хейс лично испытывал его револьвер «паттерсон». У этого оружия, разумеется, были свои недостатки. После того как патронники пустели, перезарядить его оказывалось не так-то просто. Однако детектив отлично понимал пользу изобретения. Он не сомневался, что все представители сил правопорядка захотят обзавестись «кольтами», — это значительно облегчит им жизнь. «Однако проблема в том, что все негодяи и преступники тоже захотят иметь у себя револьвер Кольта, ибо сие приобретение сильно упростит их ремесло, одновременно делая его более смертоносным», — думал констебль, засыпая.