Смерть в прямом эфире - Николай Леонов

— Согласен, Петр Николаевич, — неожиданно легко согласился Гуров. — Не стоит карабкаться на сотый этаж, задрав голову и прикидывая расстояние. Давайте наступать на каждую ступенечку, глядя внимательно под ноги. А на каждой площадке переводить дыхание, осматриваться. Возможно, вы абсолютно правы, и мы где-то на трети пути от затеи откажемся, сядем в лифт и спустимся в вестибюль.

Орлов недоверчиво взглянул на Гурова, пожевал губу и решительно сказал:

— Договорились. Но так как я тебе не верю, предупреждаю, — он выдержал небольшую паузу. — Если ты слово нарушишь и чудом останешься жив, то друга ты потеряешь.

— Двух друзей, — добавил Станислав. — А больше у тебя и нет.

— Извини, но иного способа давления на тебя у нас не имеется. Иди. Станислав, задержись.

Гуров вышел из кабинета, опустился в кресло, ослабил галстук, словно это был аркан.

— За горло взяли, — громко сказал Верочке дипломатично писавшей на компьютере, — Девочка, сделай мне, пожалуйста, чашку кофе.

На следующее утро, тщательно одетый, благоухающий французским парфюмом, Гуров вошел в зал Центрального телеграфа. Сыщик лишь переступил порог, как Бестаев его узнал, взглянул на двух сопровождающих и увидел, как лицо старшего из них застыло, а губы немо выдохнули: "Мент".

Накануне к Бестаеву на квартиру около полуночи зашел Станислав, передал привет, хотя Сергей узнал бы полковника без слов. Уж очень подробно его описывал Гуров.

— Устал, парень? — Станислав прошелся по квартире. — Шикарно живешь.

— Привет, командир, — ответил удивленный Бестаев. — Что случилось?

— Все в норме, — беспечно ответил Крячко. — Я утром был на телеграфе, видел тебя с друзьями. Старший из них... Как его кличут?

— Витун, — несколько растерянно ответил Бестаев.

— Подходящее имя для вора пятидесяти восьми лет от роду, — усмехнулся Станислав. — Он известный уголовник, тридцать лет в зоне, компьютерная память на людей. Волох послал его с тобой в качестве опознавателя. Он если и не видел Гурова, то прекрасно осведомлен о нем. Когда Лев Иванович на телеграфе появится, следи за Витуном. Он живой человек, если опознает Гурова, чем-то выдаст себя. В таком случае почеши ухо. Парень, я не хочу тебя пугать, но в случае твоей ошибки Гуров, возможно, и вырвется, ты умрешь обязательно.

Когда Гуров двинулся через зал и Бестаев увидел лицо Витуна, его сухие шелестящие губы, то сразу все понял. Сергей беспомощно оглянулся — ни одного оперативника либо просто мента в форме, запоздало вспомнил наказ, начал теребить ухо, затем второе.

— Этот? — равнодушно спросил Витун, кивая на Гурова. — Видно, клиент солидный, зови его на выход, скажи, от сапожника...

— Да не бубни ты, — раздраженно ответил Сергей. — Десять раз повторили, не дурак, — и двинулся к окошечкам, где выдавали почту до востребования на буквы от "т" до "я".

Гуров получил письмо и открытку, заглянул на адрес отправителя, сунул в боковой карман плаща и зашагал к выходу, но в дверях стоял наряд милиции в форме. Они, вежливо козыряя, проверяли у выходящих документы. Двум мужчинам паспорта не вернули, передали вместе с владельцами стоящим поодаль двум штатским и майору.

— Это что за пес? — удивился молодой напарник Бестаева. — Обычно задерживают только черных.

В узком проходе скопился народ. Гуров приготовил паспорт, Бестаев держался рядом, два уголовника не отставали. У Витуна не было паспорта, вор достал из кармана справку об освобождении и зашептал молодому напарнику:

— Если меня задержат, передай... Договорить он не успел — здоровенный кавказец оттолкнул их друг от друга, рванулся к дверям и попытался пробиться через патруль. Тут же получив дубинкой по голове, он оказался в наручниках. Людей разбросало. Бестаев, пытаясь не отставать от Гурова, инстинктивно схватил молодого уголовника за рукав, потянул за собой к дверям.

Патрульные стали плотнее, рассматривали паспорта придирчивее. Наконец Бестаев и Колян, так звали молодого напарника, вышли на улицу.

— Задержи его, задержи, — шептал Колян, — я подожду Витуна, но вы тоже не уходите.

— Господин хороший, — Бестаев тронул Гурова за рукав плаща, — вам поклон от Дмитрия Степановича.

— Уважаемый человек, кланяйся ему, — Гуров неодобрительно смотрел на два милицейских "РАФа", в которые не особенно вежливо менты запихивали людей.

— Витуна замели, — сказал Колян, сплевывая. — Сейчас в Москве и с паспортом мимо ментовки не пройдешь, а он со справкой в центр намылился.

Бестаев толкнул напарника, указал взглядом на Гурова, который усмехнулся и заметил:

— Пустяки. Вы, молодые люди, учились "мама" произносить, а я уже свободно объяснялся на "фене". Однако не люблю, все равно что наколка на лбу, да и воспоминания не из приятных. — Он взглянул на часы. — Ну, желаю обходить ментовку стороной, у меня дела.

— Уважаемый, — сказал Бестаев. Гуров ему подсказал:

— Николай Иванович.

— Вы недавно обращались к моему хозяину Дмитрию Степановичу с интересным предложением. Он отказался, но его знакомый выразил к разговору интерес. Если желаете, можете поговорить.

— Разговор ни к чему не обязывает. Только далеко я не поеду, у меня в центре дела, — ответил Гуров.

— "Арагви" рядом, — сказал Сергей. — Колян, позвони человеку, скажи, в "Арагви" ждем.