Фам фаталь - Валентина Демьянова

Я стояла перед калиткой «усадьбы» Кайсаровых, методично, с небольшими интервалами жала на кнопку звонка и ждала, когда же появится хозяйка. Как и в прошлый раз, Лиля на звонок откликаться не спешила, но и я уходить не торопилась. Во-первых, помнила свой предыдущий визит, а во-вторых, и это главное, сгорала от любопытства. Тайна спрятанной коллекции не давала мне покоя, и потому заставить себя повернуться и уйти ни с чем я не могла никаким усилием воли.

Наконец тихо звякнула щеколда, и слабый голос спросил из-за забора:

– Кто?

– Это Анна! Из Москвы! Откройте, пожалуйста.

От радости, что хозяйка оказалась дома и даже соизволила отозваться, я закричала чересчур громко, чем, похоже, и напугала старуху. По ту сторону забора наступила тишина, а калитка так и осталась плотно закрытой.

Я перевела дух и уже тоном пониже и без лишних эмоций окликнула Лилю еще раз:

– Лиля Дмитриевна! Это я, Анна. Вы меня не узнали?

После недолгой паузы калитка слегка приоткрылась, и к образовавшейся щели припала внучка владелицы дома.

Не говоря ни слова, она настороженно смотрела на меня из-под своего темного, надвинутого по самые брови платка.

– Здравствуйте! А Лилию Дмитриевну можно видеть?

– Бабушки нет, – еле слышно прошелестела Римма.

Такого я не ожидала, лицо у меня непроизвольно вытянулось. Однако в следующую минуту решительно подавила в зародыше охватившее меня огорчение и попыталась извлечь из ситуации хоть какую-то пользу:

– Как жаль! А когда вернется?

Я надеялась, что Лиля отлучилась ненадолго и внучка пригласит меня подождать ее прихода или, в крайнем случае, хотя бы ориентировочно сообщит время ее возвращения. Однако в ответ на мой вопрос молодая женщина страдальчески скривилась, а я вдруг заметила, что ее глаза красны от слез.

– Случилось что? – спросила я, а сердце в груди неизвестно почему вдруг тревожно екнуло.

После секундного колебания Римма отступила назад и торопливо пригласила:

– Войдите.

Когда я оказалась в саду, а калитка за моей спиной снова захлопнулась, Лилина внучка с тихим всхлипом сообщила:

– Бабушка исчезла.

От растерянности я не могла сообразить, как вести себя, и оттого глупо спросила:

– Как это?

Римма ничего не ответила, только покосилась на меня и нервно передернула плечами. Я тоже замолчала, осмысливая услышанное. Но долго молчать было выше моих сил, и я попыталась внести ясность в наш странный диалог:

– Хотите сказать, что она неожиданно уехала? Никого не предупредив?

Римма раздраженно мотнула головой и упрямо повторила:

– Она исчезла.

– Когда?!

– Вчера поздно вечером... или ночью. Точно не знаю. Меня здесь не было.

– И тем не менее вы твердо уверены, что Лиля исчезла. Почему? – теряя остатки терпения, допытывалась я.

– Потому что вчера днем мы с ней виделись. Она заходила ко мне около пяти часов и ни словом не обмолвилась об отъезде. Да и куда бы она поехала? У нее никого нет за пределами этого города! И потом, мы же договорились, что я приду сегодня и помогу убрать дом. Ну вот, я пришла, а бабушки нет.

– Может, она просто отлучилась? В магазин пошла или к соседке забежала.

– И оставила дом с открытыми настежь дверями? – презрительно фыркнула молодая женщина. – Да никогда! Вы бабушку не знаете! Она очень осторожный человек! Не уйдет из дома до тех пор, пока запоры на всех окнах и дверях по три раза не проверит. А потом... В столовой стоит стакан молока и тарелка с творогом. Это Лилин ужин, и он не тронут.

– Может, завтрак? Ну собралась позавтракать и не успела...

– Ужин! Бабушка очень педантична. На завтрак – овсянка на воде, на ужин – творог. Так было всегда, и не думаю, что она вдруг поменяла свои привычки.

– Вы обращались в милицию?

– Только что оттуда, – тусклым голосом отозвалась Лилина внучка.

Ее недавний запал исчез без следа так же внезапно, как и появился, и она снова выглядела подавленной и встревоженной. Чего было больше, испуга или беспокойства за исчезнувшую бабушку, сказать я не бралась, потому что Римма упорно отводила глаза в сторону. На мой вопрос о предполагаемых действиях милиции безнадежно махнула рукой:

– Даже заявление принимать не желают. Говорят, не объявится через недельку, тогда и приходите.

– Допустим, вы правы и с Лилей произошло что-то неладное. Как думаете, что именно? Ограбление?

– В доме ничего не тронуто. Я проверяла. Вещи на своих местах, и все выглядит как обычно, только дверь нараспашку.

– Замки целы?

– После девяти вечера Лиля запиралась на засов.

– Выходит, дверь она открыла сама?

– Выходит, что так, – вздохнула Римма. – Такой осторожный человек, как бабушка, постороннего в дом не пустит. Значит, пришел знакомый. Он ее и увел с собой.

– Откуда эта уверенность, что к Лиле кто-то приходил? Может, она сама ушла, второпях забыв и про ужин, и про запоры на дверях.

Римма меня не слышала. Опустившись на ближайшую скамейку, она тихо запричитала:

– Ну что за рок над нашей семьей? Чем мы прогневали Бога, что он нас так жестоко карает? Сначала родители, потом Руслан, а теперь вот бабушка. Мне кажется, я и ее больше не увижу... живой.

Услышав новое имя, я насторожилась:

– Что за Руслан?

– Мой муж.

– А с ним что приключилось?

– Он тоже исчез.

Час от часу не легче! Тут тебе и бабушка, и родители, и муж! И со всеми что-то неладное приключилось! Голова идет кругом!

– Так, давайте разбираться по порядку. Что случилось с вашими родителями?

Вообще-то мое поведение со стороны выглядело довольно нахальным. Мы с Риммой практически не были знакомы, а я собиралась учинить ей допрос. Другая бы на ее месте послала меня куда подальше с моими расспросами, а Римма приняла мой прокурорский тон как должное и стала покорно объяснять:

– Родители погибли. Зимой поехали на озеро... порыбачить... и угодили в полынью. Машина сразу ушла под лед, и они... живые... вместе с ней. Глубина там большая, лед толстый, их даже найти не смогли. Мне тогда десять лет было.

– Вы все вместе жили? Я подразумеваю, вся семья обитала в этом доме?