Ледяной свидетель - Алексей Макеев

– Девчонка впечатлительная, акцентуация истерического типа, так что ее визит к гадалке объясним. Я уверен, что это не последняя «ведунья» в ее жизни, – уверенно говорил он.

– Я это и без акцентуации вижу, – махнул рукой Крячко, чьи психологические способности не были подкреплены обширной теоретической базой, как у Гурова, зато обладали практическим опытом и тем, что в народе называют «видит насквозь». – Я вот думаю, не потому ли она убила своего жениха? Как всякая истеричка, вполне могла потерять голову и кинуться за ним в Москву. Гадалка эта наплела ей про любовницу, в голове у нее помутилось, она и помчалась. Потому и не подготовилась толком – подхватила первый попавшийся булыжник и треснула по голове якобы неверного возлюбленного.

– Не сходится, – покачал головой Гуров. – Олеся пришла к гадалке в начале зимы. Неделин к тому времени уже был мертв. И вообще, если она его убила, зачем ей идти к гадалке узнавать его судьбу? Для отвода глаз? От чьих? Она не могла знать, что все так обернется и фигура ведуньи выйдет на передний план. Да и вообще истеричные натуры действуют, как ты правильно заметил, импульсивно. И уж точно она не стала бы снимать с убитого жениха испачканную кровью одежду, чтобы замести следы. Она бы в панике убежала оттуда. И потом, платить гадалке ни за что такие деньги… – Он покачал головой.

– Наверное, ты прав, – вздохнул Крячко, которого во всей тираде друга убедил именно последний аргумент – уж кто-кто, а Станислав Крячко был стопроцентным рационалом.

Оба помолчали, после чего Гуров сказал:

– Ладно, с этим дальше пусть разбираются местные опера, а нам убийство раскрывать надо. Вроде бы информации много накопали, а продвинулись всего ничего.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Крячко. – И что ты собираешься делать?

– Думать, – коротко отозвался Лев и достал все материалы по делу Долгунова, в которых содержалось и описание того, как была совершена кража из офиса Вадима Глотова, и схема расследования, и судебный процесс над Долгуновым. Кроме того, в распоряжении Гурова имелся жесткий диск из компьютера Вячеслава Неделина, под который подполковник Носов дал им самый мощный из имевшихся в РОВД компьютеров.

– Фью-ю! – присвистнул Стас, выразительно окидывая взглядом внушительный материал. – Это ты долго думать будешь!

– А ты что предлагаешь?

– Да понятно что! Ехать в Москву и трясти Глотова! Выяснять, где он был в конце ноября, а особенно в тот день, когда убили Неделина. Алиби его проверять!

– Слушай, мы уже выяснили, что между Глотовым и Олесей Юрьевой никаких пересечений нет. Абсолютно ничего не подтвердило любовную связь между ними! В связи с этим у меня вопрос – зачем Глотову убивать Неделина? Допустим, ты прав, и Долгунова он действительно подставил. Но мы-то расследуем не дело Долгунова, а убийство Неделина. Поэтому я считаю, что Глотов сейчас не на первом плане. Но если тебе уж так неймется, можешь смотаться в Москву и найти его. Думать я и впрямь буду долго, так что успеешь обернуться, – усмехнулся Гуров.

Крячко засомневался. С одной стороны, Лев вроде был прав, и Глотов вряд ли убил Неделина, так что зря мотаться две сотни километров в один конец Станиславу не очень улыбалось. С другой – сидеть сиднем и ждать, пока Гуров думает, его тоже не привлекало.

– А до чего ты хотя бы хочешь додуматься? Или это тоже тайна? – съязвил он.

– Я хочу понять, кто украл деньги у Вадима Глотова. Даже если это был Долгунов, у него должен быть сообщник, который помог ему так технично все провернуть. Никаких доказательств в этих материалах я, скорее всего, не найду, но они мне пока и не нужны. Я хочу понять, что произошло на фирме Глотова восемь месяцев назад. И когда я это пойму, пойму и то, кто убил Неделина и за что.

– Ну, ладно, флаг тебе в руки, – пробормотал Крячко, морально готовясь к нескольким часам скуки.

Махнув рукой, он устроился в углу кабинета, нашел в ящике одного из столов запас старых газет и углубился в чтение.