Талисман Михаила Булгакова - Ольга Тарасевич

Господи, господи! Насколько же она казалась непохожей на себя настоящую; как же искусно скрывался ее твердый характер, расчетливый ум и стервозность наивысшей пробы под хрупкой трогательной оболочкой.

Олег смотрел на ее тонкие запястья, выбившийся из косы непослушный завиток, длинные черные ресницы с загнутыми кончиками – и время останавливалось.

– Хочу в кино! Нет, не в кино – пойдем на выставку! Хочу мороженого! Ой, нет, купи не мороженого, а сладкой ваты! – капризничала она, надувая пухлые губки и лукаво стреляя голубыми глазами.

И эти Сашины капризы Олега совершенно не раздражали. Наоборот, хотелось, чтобы девушка ставила перед ним как можно более сложные задачи, чтобы для их выполнения приходилось прикладывать неимоверные усилия. Главное – чтобы Саша была счастлива, ведь ее счастье – это и его счастье.

Книгами Саша интересовалась мало. Обожала Анн и Сержа Голон с их любовными приключениями Анжелики, плакала над «Поющими в терновнике» – но не более того, вся серьезная литература казалась ей совершенно неинтересной. Девушка увлекалась совсем другими вещами – модой, театром, оперной музыкой, бальными танцами, иностранными языками. Рядом с Сашей Олег понял, что мир намного ярче и многообразнее, чем ему представлялось раньше.

Когда отец принес обещанный самиздат – роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», Олег уже недели три не открывал вообще никаких книг. Саша затащила его на занятия в студию бального танца. Сама она танцевала легко и изящно, такой партнерше надо было соответствовать, Олег брал дополнительные занятия – и к вечеру, после школы и нескольких часов спорта, просто с ног валился от усталости.

– Не читай перед сном, – посоветовал отец, протягивая кипу листков в самодельном кожаном переплете. – Пока не дочитаешь – спать не ляжешь.

– Хорошо, – Саша кивнул, но про себя подумал: буквально одним глазком все-таки стоит заглянуть, чего же там такого любопытного написал Булгаков, если даже скупой на оценки отец называет его гением.

Он устроился в постели, придвинул поближе целых две лампы (качество печати было отвратительным, разобрать светлые размазанные буквы без дополнительного освещения казалось невозможным) – и буквально провалился в булгаковский текст.

Аналитический ум Олега, через который прошли тысячи романов, сразу же отметил: композиционно и жанрово ничего подобного в русской литературе нет. Никто и никогда раньше не сочетал в рамках одного произведения сюжетные линии из прошлого и настоящего, фантастику и реализм, мелодраму и серьезные философские рассуждения. Весь этот богатый вкусный коктейль к тому же щедро сдабривался тонким умным юмором, свойственным, как правило, писателям с еврейскими корнями – Бабелю, Ильфу и Петрову, Эфраиму Севеле.

Герои «Мастера и Маргариты» тоже поражали своей разноплановостью, оригинальностью, глубиной.

«Их потрясающе много! И мы не можем выделить центрального персонажа, все они значимы: и Мастер, и Маргарита, и Воланд, и Иешуа, и каждый член свиты Воланда, и каждый случайный прохожий. Булгаков избегает схематизма в описании второстепенных героев, и этот творческий прием, похоже, придает роману особую красочность и глубину, – машинально анализировал Олег. – Мы не можем сказать, что в романе важнее – линия Маргариты, страдающей без любви, или линия Иешуа, не понятого своими современниками, преданного ими. Все это равноценно, важно и очень ярко. Это – не книга, это – фейерверк. И отец прав: Булгаков, безусловно, гениальный писатель, он равен Пушкину, Толстому, Достоевскому. И, возможно, он даже в чем-то их превосходит. Последователям всегда проще первопроходцев. Зная базу, можно продвинуться дальше, создать более совершенное произведение, выступить новатором сразу в нескольких областях».

Мозг анализировал – душа наслаждалась.

Какими же они были вкусными, все эти замечательные, филигранно продуманные, стилистически совершенные фразы!

Олег то и дело тянулся за специальным блокнотом, куда он выписывал наиболее понравившиеся цитаты из книг, и строчил, строчил…

«– Вы не Достоевский, – сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.

– Ну, почем знать, почем знать, – ответил тот.

– Достоевский умер, – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.

– Протестую, – горячо воскликнул Бегемот. – Достоевский бессмертен».

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!»

«Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:

– Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!

– Я извиняюсь, – заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, – я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем.

– То есть как это ни при чем, если она испорчена!

– Осетрину прислали второй свежести, – сообщил буфетчик.

– Голубчик, это вздор!

– Чего вздор?

– Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!»

– А ведь я говорил – не надо начинать читать перед сном, – вдруг раздался прямо над ухом Олега голос отца. – Остановиться не вышло?

– Не вышло, – согласился Олег, обводя взглядом комнату. От всенощного чтения в глаза словно песку насыпало. – Папа, ты прав, это – гениально!

Олег посмотрел на часы, потом на количество непрочитанных страниц и вздохнул.

Как же не хочется тащиться в школу и сидеть на этих нудных уроках физики и геометрии. Решать скучные задачи и изнывать от нетерпения, зная, что дома ждет такой потрясающий роман…

Отец хитро подмигнул:

– Ладно, Олежка, цени мою доброту. Школу можешь сегодня прогулять. Наслаждайся Булгаковым!

Олег улыбнулся и снова погрузился в чтение.

Конечно, он мог бы прочитать этот роман за пару часов. Проглотить, понимая, что книга восхитительна; до конца не осознавая всех нюансов и деталей. Но он уже давно отучил себя от привычки пролистывать страницы слишком быстро. Хорошая книга – это не спринт, а марафон. Только медленное чтение, анализ, визуальное представление описываемых сцен позволяют целиком и полностью понять замысел писателя и оценить, насколько удачно он воплощен.

Но закончить чтение «Мастера и Маргариты» в тот день у Олега все-таки не вышло.