Без чайных церемоний - Ольга Тарасевич

– Эх, Маша, – Лика была готова говорить о чем угодно, лишь бы не разрыдаться. – А ведь это твой светлый образ вдохновил меня на создание книжки…

Вячеслав аж поперхнулся от возмущения:

– Ага, книжки. Что же ты не говоришь, что сделала там Машу убийцей?

– Ну, это недалеко от истины, – тихо сказала Маша.

Потрясенная Лика начала стряхивать пепел не за окно, а себе на брюки, совершенно того не замечая:

– Слав! Я тебе об этом ни слова не сказала. Ну ответь: Танька Добротворская проболталась? Откуда ты узнал?

– Таня ничего не говорила.

– Понятно… Припоминаю: тогда дверь приоткрылась в Таниных «сотах». Значит, не случайно. Выходит, подслушивал. Ну да ладно, теперь смысла говорить об этом нет. И все-таки ответь. Объясни, – Лика старалась делать маленькие затяжки, надеясь, что от этого сигарета сгорит медленнее. – Я так и не догадалась, за что вы убили Виктора и Андрея. Марго, я так понимаю, просто не повезло – она за компанию с Хлестовым выпила снотворное. Но вот Виктора и Андрея – их за что?

– Не слишком ли у вас много последних желаний, а, девушка?

Лика помотала головой и нащупала в кармане куртки какой-то предмет. Да это же диктофон, новый цифровой диктофон! Получив его в подарок, она все-таки предпочитала работать на старом, кассетном, а этот презентованный Пашкой, кажется, на 8 Марта изучила и забросила куда-то, потом даже искала, но разве в ее квартире можно с ходу обнаружить пропавшую вещь? Да никогда! Вот он где, ее маленький, черненький, лапочка… Лика на ощупь нашла кнопку включения записи и нажала ее. Малютка пишет просто отлично, он ей очень понравился, она тогда совершенно искренне расцеловала Пашу. Но не выкидывать же было старого друга, верный Panasonic, побывавший с ней во всех командировках и никогда не ломавшийся…

Итак, цифровой малютка с ней, и это отлично. Интересно, догадаются ли они обшарить ее карманы после того, как…

– А ладно, – повернулся Вячеслав к Лике. «А я еще с ним целовалась, дура», – пронеслось у той в голове. – Расскажу. А потом ты выпиваешь кофе и бай-бай…

…В тот вечер Виктор Комаров был одним из последних клиентов.

«Когда же ты, наконец, измотаешься? – думал Слава. – Ну я просто суперинструктор! Парень работает с такими весами и в ус не дует! Еще немного и окажется – конкурента взрастил на свою голову».

Наконец, Виктор отложил штангу и обессилено пробормотал:

– Славик, я пас. Хоть пристрели меня – больше я работать не в состоянии.

Слава посмотрел на большие круглые часы на стене тренажерного зала и заметил:

– Так и время уже к закрытию приближается. Всего двадцать минут осталось на то, чтобы принять душ и переодеться.

Из фитнес-центра они выходили вместе. Попрощались с Машей, раскладывающей ключи на специальной полочке, и отправились на парковку. Вдруг Виктор достал из сумки блокнот и чуть смущенно протянул его Вячеславу.

– Посмотри, – попросил он.

В блокноте оказалась масса набросков – карандашных и сделанных шариковой ручкой. Клиенты, персонал фитнес-центра, какие-то люди, чьи лица Вячеслав видел впервые. Дойдя до портрета Сергея Макарова, Вячеслав прекратил листать блокнот и замер. Виктору удалось поймать его истинное выражение лица – жестокое, надменное. Обычно Макаров прикрывался как щитом натянутой дружелюбной улыбкой, так похожей на искреннюю, но Слава видел и другое, настоящее выражение этого красивого выразительного лица.

– Ты что, художник, что ли? – спросил он у Виктора.

Он лишь махнул рукой:

– Да какой я художник! Хотя школу художественную закончил. Но ты же знаешь, пока этим ремеслом славы и денег добьешься – можно с голоду околеть в каком-нибудь подвале. Вон, сам Ван Гог у брата деньги все клянчил на краски да на холсты. Зато сейчас его работы стоят миллионы. А зачем они ему теперь, а?

С этим было сложно спорить. Вячеслав и не стал, он согласился:

– В самом деле, теперь они ему без надобности.

– А мне все сразу надо. И желательно побыстрее. И по высшему разряду. Вот видишь, – и Виктор указал на новенький сверкающий «Лексус». – Маргошин подарок. Красавец, правда?

– Правда.

– Я тебе чего блокнот-то показал, – спохватился Виктор. – Я тебя по памяти на досуге начал набрасывать и поразился. У вас же с Макаровым одинаковые пропорции. Правда, совершенно одинаковые. Что лица, что тела… Как у родственников. Вы словно отец и сын.

Вячеслав похолодел и невольно оглянулся по сторонам. Слава богу, они одни на уже почти совершенно пустынной парковке.

– Да брось ты! Ничего общего нет между нами! Макаров как ни тренировался – но наворачивал еще больше. Не знаю, зачем он вообще в спортзал ходил. Хотя для здоровья полезнее, конечно, есть и тренироваться, чем, скажем, есть и пить…

– Слава, я говорю не о физической форме, а о пропорциях. Они у вас совершенно одинаковые, – продолжал настаивать Виктор.

Как будто Вячеслав не знал, что он – копия отца в молодости. Но вот то, что про это еще кто-то знает – это ему совершенно не понравилось.

– Можно я возьму блокнот? – попросил Вячеслав. – Мне понравились твои рисунки.

– На здоровье! Ну я поехал. Еще простужусь после тренировки.

– Не простудишься, ты парень крепкий!

Вячеслав еще потрепался с ним немного о режиме тренировок и питания, пристально вглядываясь в его лицо. Виктор казался совершенно спокойным, он явно ни в чем не подозревал своего инструктора.

Но Вячеслав знал: Комаров язык за зубами держать не умеет. А это очень опасное качество…

Он не мог его не убрать. Так как отчетливо понимал: если следствие в ходе допросов клиентов фитнес-центра докопается до художественного дара Виктора – последует масса вопросов. А вдруг у него не один блокнот с набросками? Может, у него полквартиры увешано подобными творениями, и кто знает, не догадался ли он о большем, нежели родственная связь Макарова с Вячеславом? Но следователи ни в коем случае не должны были связать смерть Виктора со злополучным блокнотом. Надо было представить все так, словно Виктор оказался следующим звеном в цепочке смертей, произошедших в «Мире спорта». Но это означает только одно: кроме Комарова придется устранить еще одного клиента…

И тут на сцене появляется Лика Вронская со своим романом. Когда она рассказала о том, что пишет книгу, Слава особо не волновался. Подумаешь: раньше статьи кропала, теперь за детектив взялась. Потребность у этих писак такая – бумагу почем зря переводить. Однако когда девушка разоткровенничалась, что в основу сюжета положены реально произошедшие в «Мире спорта» события, да еще уточнила, что и Сергей Макаров в книге фигурирует, и другие посещающие спортзал люди – вот тут уж было о чем задуматься.

Он проводил глазами удалившихся подружек, пытался заняться составлением программы персонального тренинга, но сердце билось как-то неспокойно, тревожно…