Вечный двигатель маразма - Дарья Донцова

Увидев меня на пороге, Ксения не смогла сдержать возгласа:

– Опять вы? Простите, я занята.

Я бесцеремонно вошла в крохотную прихожую.

– У меня всего один вопрос!

– Задавайте!

– Может, в комнату пройдем? – предложила я.

– Там не убрано, – нашла причину для отказа хозяйка.

– Кто такая Соня? – спросила я. – Почему она похожа на Любу так, что их легко перепутать?

Балерина изобразила непонимание.

– Соня? О ком идет речь?

Я прислонилась к стене.

– Софья Алексеевна Викулова. У нее не самая простая судьба. Детство в богатой семье, добрые папа-мама, дом полная чаша. Институт, работа в рекламном отделе фирмы отца, помолвка, свадьба… И вдруг! В середине девяностых Алексей Викулов погибает при взрыве собственной машины. Вместе с ним на тот свет уходит и жена. Софья в один миг стала круглой сиротой. Хорошо, что она уже была взрослой, имела свою семью, ее не забирали в детский дом. Софье надо жить дальше. Но на нее продолжают водопадом литься беды. Фирму отца забирают за долги. Загородный дом, в котором жили Викуловы, оказывается, находился под залогом в банке. Очень быстро Соня лишается и особняка, но у нее остается прекрасная квартира в центре Москвы. Все, что произошло, трудно пережить, но у Сони есть где жить, рядом любимый муж Владимир. Через год после гибели родителей Володя спотыкается на улице, падает, ударяется головой о крышку люка канализации и умирает на месте от черепно-мозговой травмы. Соня остается одна. С работы ее, понятное дело, уволили почти сразу после смерти отца. Судя по документам, Соня более нигде не работала. На что она жила? Сейчас можно устроиться куда-то без трудовой книжки.

Я замолчала. Ксения Петровна смотрела на меня. И тут из комнаты послышался шорох. Прежде чем хозяйка квартиры открыла рот, я одним прыжком очутилась около тщательно закрытой Ксенией двери и что есть силы толкнула ее. Раздался вскрик. Сезам открылся, я увидела Софью, которая держалась за лоб.

На лице балерины почему-то на секунду появилась по-детски счастливая улыбка. Но потом Ксения закричала:

– Нахалка, немедленно убирайся! Дрянь! Сейчас полицию вызову!

Я поняла: хозяйка не улыбалась, ее рот исказила гримаса.

– Мамочка, не надо, – попросила Соня, – давай спокойно объясним, что к чему.

Балерина затрясла головой.

– Она всем расскажет! Позор будет! Люди в меня пальцем тыкать станут! Я не вынесу этого!

– Мамочка, – повторила Соня, – давай спокойно обсудим ситуацию.

– Нет, нет, я не хочу, – впала в истерику Ксения, бросилась к двери и скрылась за ней.

– Там ванная, – вздохнула Софья, – мамуля сейчас в себя придет. У нее старые понятия. Она живет в Советском Союзе, не в современной России. Возраст у нее почтенный, трудно меняться. И мать до сих пор думает, что она знаменитость. На улицу не выходит без прически, макияжа, в магазин наряжается, как на праздник. Один раз я у нее осторожно спросила:

– Мамочка, зачем ты на ночь бигуди накручиваешь?

Она ответила:

– Завтра надо пойти к доктору за рецептом. Не могу же я отправиться лахудрой? Очень хорошо помню, как мы с Сережей поехали на дачу, а я поленилась причепуриться. Нам понадобилось хлеба купить, остановились у магазина, вошли внутрь… Подбегает женщина: «Ах, ах, вы Ксения Гасконина?! Обожаю вас!» Я хотела ей несколько теплых слов в ответ сказать. Но она отпрянула: «Простите, я перепутала, вы не знаменитая балерина». Сережа ей объяснил: «Нет, перед вами именно любимая танцовщица». Тетка рассердилась: «Обозналась я! Гасконина красавица, а эта страшненькая, на голове три пера, кожа лица желтая. Есть сходство с танцовщицей, но разве их можно рядом поставить?» Мне эта встреча стала уроком на всю жизнь.

Соня села в кресло.

– Вы устраивайтесь поудобнее.

Я опустилась на диван.

– Мама застряла в своем прошлом, – продолжала Софья, – я пробовала причесать ее с помощью брашинга, она в ужас пришла, только бигуди признает. И не понимает, что людей, которые помнят звезду Ксению Гасконину, почти не осталось. Балет сейчас не так популярен, как в мамину молодость. Но я ее не разубеждаю. Пусть считает себя знаменитой!

Я поежилась.

– Вы невероятно похожи на Любу. Одно лицо. Мимика. Стрижка. Фигура. Прямо копия. Только одеваетесь иначе.

Софья показала на ухо.

– У меня есть родинка. Мама говорит, у папы такая же была. То, что у нас с Любочкой одно лицо, вовсе не удивительно. У близнецов всегда так!

Я потрясла головой.

– Софья, простите! Я ничего не понимаю.

– И мне непонятно, зачем вы лезете в нашу жизнь, – прозвучал из коридора голос Ксении, она вошла в комнату, – лучше вам уйти. Прямо сейчас!