Аквамариновое танго - Валерия Вербинина

– Кто – эти?

– Эрве и журналист.

– А, он уже просто Эрве! – развеселилась Амалия.

– Мама, не могу же я все время его называть «господин граф»! Это просто смешно.

– Словом, ты бы с легкостью все узнала, но мужчины только и делали, что мешали тебе. Верно?

– Ну да. Габриэль все время норовил встрять со своей камерой и сфотографировать меня – якобы я чудесно смотрюсь на фоне порта. А Эрве серьезно втолковывал Симону, сколько его семья сделала для Рошаров, как будто он пытался что-то скрыть. В конце концов я просто отогнала их и сама поговорила с Симоном. Он был очень подавлен тем, что случилось с его родителями, и рассказал все, что знал. Деньги его семья получила от Альбера Лами, причем тот предупредил, что это разовая выплата. Еще раз он их увидит, им несдобровать.

– Любопытно. Скажи, а родители Симона не пытались с ним еще раз увидеться?..

– Он говорит, что нет. Дела у них и так шли хорошо… Кажется, телефон опять звонит.

– Я подойду, – сказала Амалия, поднимаясь с места.

Без нее в комнате сразу же стало как-то пусто, тускло и скучно, мелькнуло в голове у Ксении. Она вздохнула и потерла веки. Интересно, как скоро мама сумеет раскрыть это дело?

Через несколько минут Амалия вернулась и, хмурясь, стала собирать сумку.

– Что-то случилось? – спросила Ксения.

Амалия ответила не сразу.

– Жанну Понс убили в ее доме. Лемье и Бюсси работают на месте преступления, ведут следствие. Ни в какой Дижон инспектор не поехал.

– Куда ты? – встревожилась Ксения.

– Съезжу навещу их, а потом сама отправлюсь в Дижон.

– От Парижа до Дижона триста десять километров, – напомнила дочь. – Может быть, лучше я тебя отвезу?

Амалия собиралась сказать, что Ксения заслужила отдых, но тут она вспомнила про инцидент в Ницце и подумала, что дочери, может быть, действительно стоит поехать с ней.

– Хорошо. Только сначала завернем в Сен-Клу.

…Возле ограды толпились любопытные, а полицейский, стоявший у дверей, не захотел пропускать Амалию. Однако тут на пороге показался инспектор Лемье и сказал, что дама может войти.

– Как это случилось? – спросила Амалия, глядя на кресло, в котором вчера сидела Жанна. Теперь на спинке были видны темные пятна. Тела в комнате не было – очевидно, его уже успели увезти. Полицейский фотограф делал снимки, комиссар Бюсси разговаривал с экспертом, который держал в руках чашку – безмолвного свидетеля преступления, не иначе. Обыкновенная незатейливая чашка, украшенная розами, – ах, если бы она еще могла говорить!

– Ее застрелили, – мрачно сказал Анри. – Три выстрела в упор, вразброс, словно у преступника руки ходили ходуном. Вряд ли это был профессионал.

– Оружие нашли?

– Нет, но мы знаем тип и марку. Впрочем, это ничего нам не дает – такие револьверы продаются в любом оружейном магазине.

– Когда произошло убийство?

– Соседи говорят, вечером, через несколько часов после вашего ухода, к дому кто-то подошел. Жанна Понс впустила этого человека внутрь, и он ее убил. На ограбление непохоже – на столе лежали деньги, и их не тронули.

– Пятьдесят франков, – кивнула Амалия.

– Это вы ей заплатили?

– Да, иначе она не стала бы говорить. Надо было мне сразу же вам сказать, чтобы вы установили за домом слежку. Я должна была догадаться, что Жанна в опасности…

– С какой стати? Ее даже не было в замке. Откуда вы могли знать, что…

– Нет, – покачала головой Амалия, – маньяк тут ни при чем. Жанна погибла потому, что она единственная родственница Лили Понс. И кто-то не слишком умный сделал вывод, что, кроме нее, мстить за гибель Лили просто некому.

– Но у Жанны Понс алиби на оба убийства в Ницце! – вырвалось у инспектора.

– Это вы знаете, что у нее алиби. А кое-кто испугался и решил… – Амалия осеклась. Проследив за направлением ее взгляда, Анри увидел, что она смотрит на фотографии в углу.

Закончив разговор с экспертом, комиссар Бюсси подошел к Амалии.

– Префект затерзал меня по телефону, – пожаловался комиссар. – Ему кажется подозрительным, что уже второй раз вы говорите с человеком, который имеет отношение к Лили Понс, а потом вашего собеседника находят убитым.

– Кажется, у вас есть показания свидетелей, – холодно сказала Амалия. – После моего ухода Жанна Понс впустила в дом кого-то еще, и этот кто-то ее убил… Тут на стене не хватает фотографии.

Она указала на обои. Краска тут была чуть-чуть темнее и образовывала ровный овал.

– Здесь висело фото. Рядом краска выгорела на солнце, а здесь – нет, потому что обои прикрывала овальная рамка с какой-то фотографией. А теперь она исчезла.

Комиссару не понравилось, что Амалия заметила то, на что сам он не обратил внимания. И вообще он ощущал растущий внутренний протест – против присутствия Амалии, против того, что она вмешивалась в ход дела и фактически направляла расследование. Есть же, в конце концов, правила, есть законы, которые запрещают вмешательство частных лиц. И еще инспектор Лемье, желторотый сопляк, который ведет себя так, словно поведение баронессы совершенно в порядке вещей.

– Очень странно, – буркнул комиссар, глядя на обои. – Вы ведь были тут вчера, может быть, вы помните, что было на фотографии?

– Я не присматривалась. Но я почти уверена, что вчера пустого пятна в этом месте стены не было. Получается, фотографию забрал убийца? Но зачем?

– На других снимках Жанна Понс, но есть и Лили Понс, совсем молодая, – заметил инспектор. – Здесь они сняты вместе, и на этой карточке тоже. Других фотографий я тут не вижу. Вероятно, на пропавшем фото была одна из сестер либо они обе. Но какое отношение это имеет к убийству?

– У нас уже был один случай пропажи, – напомнила Амалия. – Листок с цифрой «три», который я видела возле убитого Рошара.

– Преступник играет с нами в кошки-мышки? – Лемье поморщился. – Но если вы правы и убийство Жанны Понс совершил кто-то другой, как наш маньяк мог похитить фотографию?

– Пока у меня нет ответа на ваш вопрос, – сказала Амалия. – Сейчас я еду в Дижон, поговорить с доктором Анрио. А вы, господа, постарайтесь как можно скорее найти убийцу Жанны Понс. Я почти уверена, что это преступление совершено из страха. Значит, круг подозреваемых не так уж широк.