Сыворотка счастья - Дарья Калинина

В дверях их темницы стоял не кто иной, как Грибков. Никогда еще раньше в своей жизни Саша так не радовался при виде друга.

– Серега!

От удивления и обилия всех прочих чувств, испытываемых им в эту минуту, у Саши даже речь отнялась. Он еле мог говорить. Оставалось лишь объясняться с помощью языка жестов. Саша не стал долго думать, он раскрыл объятия и кинулся к своему другу. Грибков его тоже обнял. Он был в бронежилете и каске, в руках он держал табельный пистолет и выглядел при этом очень внушительно.

– Почему я от других людей узнаю, что ты затеял? – укоризненно произнес он, глядя на Сашу. – Почему мне ничего не сказал?

– Не хотел тебя впутывать. Боялся навлечь беду на твою голову.

– Ну и дурак!

Больше Грибков ничего не сказал, потому что к нему кинулась Лиственница.

– Как мой дядя? – воскликнула она. – Он жив?

– Живехонек. Оба ваших дяди целы и невредимы. Сейчас с ними работают психологи. Не каждый день людям доводится побывать на электрическом стуле. От такого переживания не сразу в себя придешь.

– Но вы их спасли!

– Скажу вам честно, мы подоспели как раз вовремя, чтобы застать эксперимент в самом разгаре. Как раз их главный шизофреник собирался пустить ток к креслу. Уже руку на рубильник положил. Кричим ему: руки вверх, а он вниз рубильник жмет. Пришлось пристрелить.

– Главного шизофреника? – повторил Саша. – Это кого же? Уж не Прохора ли Степановича?

– Его самого.

– Вы его убили?

– Застрелили при задержании. Но так даже проще. А его помощники теперь не отвертятся от ответственности. Прикрывать их больше некому. А дело обещает получиться громким.

Но не это было самым удивительным. Когда друзья в сопровождении Грибкова вышли из помещения бывшего вивария, то нос к носу столкнулись с тем самым следователем, который допрашивал их после похищения дяди Коли из больницы.

– Осторожней! – воскликнула Лиственница, прячась за спину Грибкова и уже оттуда указывая на следователя. – Он один из них! Работал на Прохора!

Следователь посмотрел на нее и покачал головой.

– Вы ошибаетесь, девушка, – совершенно спокойным голосом произнес он.

– Но как же так… Вы же нас похитили!

– Я?

– Ну, не вы лично, но ваши сотрудники!

– Они вас не похищали, они вас доставили ко мне.

– На допрос!

– Для разговора. Мы с вами поговорили, а потом вас троих доставили туда, куда вы и хотели попасть, не причинив вам ни малейшего вреда. Разве это похоже на похищение? И в любом случае я действовал в рамках данных мне полномочий. Порученное мне для расследования дело касалось лица столь высокопоставленного, что иначе как в обстановке строжайшей секретности действовать было невозможно. Один неверный наш шаг, и враг бы успел нанести упреждающий удар. Это дело было бы тут же закрыто, а меня в лучшем случае отправили бы в отставку. Уверяю вас, возможности у него для этого были.

– А где Прохор Степанович? – спросила Лиственница. – Покажите мне его тело!

Саша с Германом ее отлично понимали. Сумасшедший ученый нагнал на всех троих такого страху, что они долго еще будут его помнить.

– Мы все хотим лично убедиться, что он мертв!

Следователь посторонился, и друзья увидели прикрытое белой простыней тело. Из-под простыни натекла уже приличных размеров лужа, и несколько пятен проступило на простыне.

– Вы его хорошо застрелили? Насмерть?

– Пришлось. Он никак не хотел выполнять наш приказ. Мы требовали, чтобы он сдался, а он продолжал давить на рубильник. Если бы мы заранее не позаботились о том, чтобы отключить ток, то ваши дяди встретили бы вас в виде хорошо прожаренных антрекотов.

– Какой ужас! Так Прохору и надо! Больной на голову тип!

– А где наши дядечки? – воскликнула Лиственница. – Отведите нас к ним! Я хочу лично убедиться, что с ними все в порядке.

Ну, до «в порядке» было еще очень далеко. Дядя Коля держался еще более или менее неплохо, он был бледен, его потряхивало, и он стал заикаться, но по крайней мере он мог говорить и узнал своего племянника. А вот Барчуков был совсем плох. Он смотрел в одну точку, видимую ему одному, потому что глаза у него сошлись где-то под переносицей.