Последний соблазн - Вэл Макдермид

— Понимаю. На твоем месте я чувствовала бы то же самое. Когда столько времени занимаешься одним делом, как будто прирастаешь к нему.

Петра испытующе посмотрела на коллегу. Потом, решившись, поставила локти на стол и подалась к Кэрол:

— Ты о Джеко Вэнсе? А до этого так же было с убийцей-гомосексуалистом в Брэдфилде?

Довольное выражение на лице Кэрол мгновенно исчезло, она явно насторожилась.

— Вы отлично поработали, — произнесла она, и отчуждение в ее голосе разрушило приятную близость, установившуюся между женщинами за два последних дня работы.

Петра подняла руки, как бы защищаясь и прося о мире:

— Конечно же, поработала. Иначе мне бы не стать тем, чем я стала. Однако я никогда не занимаюсь таким из чистого любопытства и не без причины упомянула об этих делах.

Кэрол было нелегко успокоиться.

— Я ни с кем о них не говорю, — твердо произнесла она.

«Я не только говорить, а и думать-то о них не желаю. Хорошо бы, они еще мне и не снились». Она допила джин и махнула официантке, чтобы принесла еще.

— Ладно. Обойдемся без кровавых подробностей. Мне же не нужны сенсации. Просто прежде я не встречала полицейских, занимавшихся серийными убийцами. И мне нужен твой совет.

Кэрол устало подумала о том, что, наверное, прошлое никогда ее не оставит. Ей и в голову не могло прийти, что вне Англии кого-нибудь интересуют ее прежние подвиги.

— Послушай, Петра, я не эксперт. В первый раз я столкнулась с серийным убийцей в городе, где работала простым офицером в уголовном розыске. А во второй… ну, назови это одолжением другу.

— То есть доктору Тони Хиллу? — не отставала Петра.

Указательным и большим пальцами Кэрол потерла лоб, прикрывая ладонью глаза.

— Да, Тони Хиллу, — с раздражением проговорила она. Потом опустила руку и холодно, с вызовом посмотрела на Петру, словно они соперницы.

Петра сообразила, что, упомянув Тони Хилла, задела больную струну в душе Кэрол, однако, хорошо это или плохо, она не могла понять.

— Кэрол, извини. Я не хотела обидеть тебя, упомянув тех убийц. Я понимаю, это были трудные дела. И мне не хотелось, чтобы плохие воспоминания испортили тебе настроение. Я объясню…

Кэрол пожала плечами. Ей предстояло работать с Петрой над самым трудным делом в ее жизни. К тому же она успела проникнуться уважением и симпатией к ней и хотела это сохранить. Ничего не случится, если она послушает.

— Говори, — сказала она, едва официантка принесла другой стакан. — Хочешь еще выпить?

Петра отрицательно покачала головой:

— Потом. Сначала должна признаться, что я лесбиянка.

Кэрол удивилась, но это не настолько взволновало ее, чтобы удивляться долго.

— А мне какая разница?

— Хорошо, что нет разницы, но я сказала не для того, чтобы об этом узнать. Просто пытаюсь объяснить, для чего начала разговор. В Интернете есть общеевропейский чат для служащих в полиции геев и лесбиянок, и там я познакомилась с Марийке. Она служит в полиции Нидерландов. В Лейдене. Три-четыре раза в неделю мы выходим на связь и очень сблизились со временем. — Петра криво, иронически усмехнулась. — Да знаю я, что говорят о свиданиях в Интернете, но она та, за кого себя выдает, а не искательница информации и не аферистка, прикидывающаяся полицейским. Так получилось, что мы с Марийке нашли друг в друге то, чего нет в нашей обычной жизни.

— Только не прибедняйся, — примирительно проговорила Кэрол и улыбнулась.

— Да нет. Так или иначе, у нас выработалась привычка откровенничать. Ну, и неделю назад у нее в Лейдене произошло убийство. Она рассказала мне, потому что оно показалось ей необычным. Ни подозреваемого, ни зацепок. Убитый, Питер де Гроот, был профессором психологии в университете. Его нашли привязанным к столу и совершенно голым. Убийца вставил ему в горло какую-то трубку и лил в легкие воду, пока несчастный не захлебнулся.

Кэрол передернула плечами:

— Жуть какая.

— Это еще не все. Убийца скальпировал его. Но взял скальп не с головы, а с лобка.

Кэрол почувствовала, как волосы у нее на затылке становятся дыбом. Она достаточно знала о психопатах, чтобы без труда, услышав нечто подобное, определить дезориентированное сознание.

— Кое в чем похоже на убийство с сексуальной мотивацией. И это значит, что ваш преступник, возможно, убивал раньше и будет убивать в будущем.

— Думаю, и то и другое. Когда Марийке рассказала мне об убийстве, у меня как будто колокольчик зазвонил в голове. Мне показалось, что я уже читала о чем-то подобном. И я нашла — убийство доктора Вальтера Нойманна. — Петра коротко рассказала, как отыскала информацию об убийстве в Гейдельберге. — Теперь я думаю, что надо искать серийного убийцу, который не соблюдает границ и действует в разных странах.

Она выжидающе посмотрела на Кэрол.

— Разумное заключение. Из того, что ты рассказала, можно сделать вывод об одном почерке. — Кэрол взглядом спросила Петру, последует ли объяснение. Та решительно кивнула.

— Так вот, я поняла, что ситуация сложная. Ты ведь знаешь, что полицейские разных стран работают сами по себе, хотя есть и Европол, и Интерпол. Ах, нам надо работать вместе, делиться информацией, если преступники действуют, не соблюдая границ, как в случае с Радецким. Но есть и другая сторона. Полицейские сами ревниво относятся к территориальным приоритетам. Иногда, столкнувшись с серийным убийством, полицейские ни за что не начнут операцию, если есть вероятность, что кто-то может отнять у них лавры победителя. Заставить их делиться труднее, чем рвать зубы.

Это прозвучало цинично, но Кэрол не могла не признать правоты Петры. Однако вместе с тем у нее появилось подозрение, что Петра Беккер хочет уравновесить свою теневую роль в операции с Радецким главной ролью в случае поимки серийного убийцы. Что ж, ничего дурного в этом Кэрол не усмотрела. Гордиться, правда, тоже было нечем, но реальная жизнь есть реальная жизнь.

— Ты решила взяться за это и сама провести расследование?

Петре стало не по себе.

— Не знаю. Я еще не приняла решение, — призналась она. — Однако не скрою, я собиралась сделать это дело достоянием общественности и попросила Марийке прислать мне досье со всеми подробностями. Если в мои рассуждения не закралась ошибка, то первое убийство он совершил в Германии, и это дает нам право расследовать его преступления. — Петра оборвала себя и полезла в сумку за сигаретами. — Ну вот, пару дней назад произошло третье убийство. Пока у меня не было времени узнать детали, но вроде бы доктор Маргарет Шиллинг из Бременского университета стала жертвой того же самого убийцы.

— К расследованию подключатся другие люди? — спросила Кэрол.

Петра пожала плечами:

— Не обязательно. У полицейских в разных частях страны нет налаженной связи. Нет центра, куда сходилась бы информация об убийствах, а не только об организованной преступности. У нас большая страна, и, если честно, полицейские в основном настолько загружены работой, что им некогда интересоваться преступлениями, которые совершаются за сотни миль от их территории. Да и живем мы не в Америке, где серийные убийства стали едва ли не частью тамошней культуры. У нас в Европе нам кажется, что такое может быть только в книжках и фильмах. Нет, Кэрол, связать все убийства воедино можно, только если такой детектив, как я, возьмется за это. Ну кто объединит убийство мужчины в Гейдельберге с убийством женщины в Бремене лишь потому, что оба преподавали психологию?