М - значит молчание - Сью Графтон

— О Боже! Это будет здорово.

Она была нежной и ласковой, руководя им в течение всего процесса, который был для него настолько новым и требовал такого напряжения, что он боялся, что его сердце остановится. Ничего подобного с Ливией у него никогда не было. Виолетта подумала, что он робеет из-за того, что был груб с ней раньше, и сказала:

— Большой крутой мальчик.

Тон, которым это было сказано, заставил его рассмеяться. Как она могла в одно и то же время насмехаться над ним и доставлять ему такое удовольствие?

Позднее, продолжая руководить им, она пробормотала:

— Так, так, милый. О, как приятно. Еще, еще…

Ей как будто нравилось направлять его. Время от времени она больно щипала его, и он чувствовал себя на седьмом небе. Нравилось заставлять его стонать от проделываемых ею маленьких трюков. Они занимались любовью целый час, наконец она отстранилась от него, смеясь и задыхаясь.

— Хватит с тебя, жеребец.

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто мне пора идти. Я оставила Дейзи с соседкой и должна вовремя забрать ее. Фоли психует, когда расспрашивает меня, где я провела день. Кроме того, моя соседка стерва, и я не хочу, чтобы она сказала ему, что я опоздала. Как ты себя чувствуешь?

Он засмеялся.

— Замечательно! Не могу шевельнуться.

— Отлично! Я рада. Значит, я обращалась с тобой так, как надо.

Он оставался лежать голым на постели, пока она натягивала трусики и надевала платье. Она подошла к нему и присела на краешек кровати, подняв вверх волосы, чтобы он мог застегнуть на ее спине молнию. Когда он справился с этим, она продолжала сидеть спиной к нему.

— Я знаю, что люди считают меня дешевкой, но то, что случилось сегодня между нами, совсем другое. Это то, чего мы оба хотели. Жаль, что я не могла это сделать как-то иначе, но ты бы ведь не согласился. Стал бы думать о Ливии и о Фоли, бояться, что нас застукают. Я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал. Просто если бы я не проявила инициативу, мы бы никогда здесь не оказались.

Она обернулась, и он увидел в ее глазах слезы. Чет протянул руку и коснулся ее лица. Она смущенно рассмеялась, смахивая слезинки. Потом накрыла его покрывалом.

— Надо тебя накрыть, а то ты опять меня возбуждаешь. — Он начал было приподниматься, но она положила руку ему на грудь. — Нет, нет. Лежи так. Мне нравится, когда у тебя взъерошены волосы. Это выглядит очень привлекательно. Всегда так и делай.

— Не уходи.

— Мне надо идти.

— Дай мне еще десять минут. Час. А лучше давай останемся вместе до конца жизни.

Она быстро обдумала его предложение.

— Тридцать секунд, и все. — Она снова села. Достала сигарету и закурила ее, передав ему. — Ты просто прелесть!

Он дотронулся до ее обнаженного плеча, восхищаясь шелковистостью ее кожи.

— Ты очень красивая.

— С тобой я чувствую себя красивой.

— Когда мы снова увидимся?

— Ты знаешь, что это непросто. Это опасно.

— Мне нравится риск. Я об этом даже не догадывался, пока не встретил тебя.

— Хватит, жеребец. Я ухожу. — Она поцеловала свой указательный палец и приложила к его губам. Надела босоножки и встала, сунув сумочку под мышку. — Как насчет того, чтобы встретиться завтра днем? У меня будет меньше часа, но это самое большее, на что мы можем рассчитывать.

— Хочешь, я подвезу тебя до твоей машины?

— Я пройдусь. Это недалеко, и так будет лучше.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Он слушал затихающий стук ее каблучков по тротуару и мечтал о новой встрече.

Возвращаясь домой поздно вечером, он поймал себя на мысли, что вовсе не мучается от ощущения своей вины, а наоборот — чувствует себя счастливым. Он сел за стол, и его просто переполняли любовь и доброжелательность ко всем окружающим его людям. Ливия приготовила на ужин заливную лососину, возможно, самое отвратительное блюдо, которое он когда-либо ел, за исключением куриной печенки. Тем не менее он смотрел на жену с симпатией, которую редко проявлял к ней в последнее время. Он считал себя хорошим человеком, но сейчас понял, что всегда был сердитым и мрачным. Но теперь все, с этим покончено. Даже Кэти не казалась ему такой уж скучной. Про себя он посмеивался — Боже, она даже не представляет, на что способен ее отец. Он и сам верил в это с трудом — он словно вернулся к жизни или очнулся после долгой спячки. Если бы она завела разговор о том, что он уехал с Виолеттой, он бы что-нибудь придумал и выкрутился. Перед ним открылся совершенно новый мир. Он включал ложь, адюльтер и другие действия, запрещенные Библией и потому еще более возбуждающие. Он попросил вторую порцию консервированных бобов, стараясь не рассмеяться вслух той картине, которая все еще стояла перед его глазами.

Все утро в четверг он не сводил глаз с часов. В 11.50 он ушел с работы, сказав, что идет на ленч. Когда Кэти спросила куда, он ответил, что еще не решил, но скоро вернется. Он снял тот же номер в «Сэндмене». Теперь все было так просто. Скоро пришла Виолетта, и через несколько минут они погрузились в водоворот лихорадочных поцелуев, агонизирующих стонов и страстных объятий. Повсюду валялась их разбросанная одежда. Ее дыхание пахло красным вином и сигаретами, но он не стал спрашивать, что она делала в «Луне» так рано утром. Какое это имело значение?

Секс на этот раз был даже лучше, хотя он считал, что лучше и не бывает. Он почувствовал уверенность в себе. Это была уже не случайная любовная связь чужих людей, а близость двух родственных душ. Виолетта шокировала его своей непристойностью, но она пробудила в нем чувственность. Она была то груба, то действовала языком, становясь нежной настолько, что ему хотелось плакать.

Потом они вместе выкурили сигарету, как любовники в кинофильмах. Его захватило новое чувство. Виолетта свернулась клубочком у него под мышкой, положила голову ему на плечо и стала смотреть на него. Он наклонился к ней и спросил:

— В чем дело?

Она засмеялась.

— Откуда ты знаешь, что у меня на уме?

— Ты не единственная, кто обладает телепатическими способностями.

— Это хорошо. Мне нравится. — Она стала серьезной, улыбка сошла с ее лица.

Он потряс ее за плечо.

— Ну, давай говори.

— Я думала о том, что ты вчера мне сказал. Ну, ты знаешь, о том, чтобы вместе провести нашу жизнь в этой комнате. Это было очень мило. Я почувствовала, что кое-что для тебя значу, что я не просто дешевка.

— Ну перестань! Не говори так о себе.

— Это правда. Ты знаешь мою репутацию. Я невоспитанная, вульгарная, но знаешь что? Несмотря на площадную брань и беспорядочные связи, я как будто мертвая внутри. И только когда я вдрызг пьяна и не контролирую себя, то чувствую себя живой. Понимаешь?