Маска Дантеса - Роман Буревой

— Кстати, один вопрос. Насчет Друза. Почему ты называешь его «Лу»? — спросил Корвин у сестры. — Это какое-то прозвище?

— Почему прозвище? — Лери пожала плечами. — Сокращение от его личного имени Луций…

— Погоди! Разве он не Марк? Все старшие сыновья в роду Ливиев Друзов носят личное имя «Марк». Его отец звался Марк Ливии Друз…

На Лации, который так старательно имитировал все римские республиканские традиции, была возрождена и эта, достаточно неудобная, — давать сыновьям определенные имена. Старшему строго одно имя, младшему — другое. Следование этой традиции приводило к изрядной путанице. Старшего сына почти всегда называли так, как звали его отца. Выбор имен был невелик — всего восемнадцать. Так что зачастую на оклик «Марк» десятки мужчин поворачивали головы. Другое дело женщины — они отстояли свое право именоваться произвольно. Аврора, Диана, Эвридика. И только патриции старались следовать древней традиции. Их женщины носили имена, производные от родовых — Эмилия, Валерия… Изредка встречались безликие числительные — Квинты, Кварты, Терции.

— Он — второй сын в семье. Старший был назван Марком. А наш Друз — Луций. Его брат умер совсем маленьким. Утонул в бассейне.

— Значит, Луций… — задумчиво повторил Кор. вин. — Тебе о гибели брата рассказал Друз?

— Нет, мы никогда с ним не говорили на эту тему… Но, когда мы… ну, когда я поняла, что он мне нравится, я кое-что выжала из отцовской памяти о Лу. В том числе эту историю с братом.

Сам Марк никогда центуриона личным именем не называл. Ливий Друз — и все. Или просто Друз. Третье имя (cognomen) на Лации употреблялось куда чаще личного. «Марк» в кругу семьи, но для посторонних почти всегда «Корвин». Из воспоминаний отца юный следователь знал, что старшего Друза зовут Марк. И что старшего сына в роду Ливиев непременно назовут «Марком». Корвин спешно достал «трубочку памяти», вышел на балкон и закурил.

«Личное дело помощника префекта», — отдал себе приказ… С первой затяжкой перед глазами возникла нужная пентаценовая страница. «Марк Ливий Друз, плебей. Жена из плебейского рода Светониев — Эриния. Старший сын Марк утонул в бассейне, младшему — три года… Ливий Друз просит никогда не упомнить о смерти его первенца».

Марк затушил «трубочку памяти» и вернулся в комнату.

«Вы — единственный, кто может спасти моего Марка…» — сказал кабинет-министр.

Что же получается? Кабинет-министр не знал, как зовут его сына? Не знал, разумеется, если…

— Кабинет-министр солгал! — выдохнул Корвин.

— Что? — не поняла Лери.

— Владимил бессовестно врет! Он говорит, что он — Сергий Малугинский и на самом деле — Ливий Друз. Но это вранье. Он не отец нашему Друзу. — Корвин вскочил и принялся расхаживать взад и вперед по комнате. — Понимаете? Он — самозванец! Он присвоил себя имя! Как? Почему? Не знаю… Но он — самозванец.

— Но ты сам час назад сказал нам, что кабинет-министр… — начал было Флакк.

— Да, Владимил мне сказал, что он — отец Друза! Но при этом он назвал сына Марком! Марком, а не Луцием! Он солгал! Настоящий отец не мог перепутать имена!

— Не мог, конечно… — согласилась Лери. — Но зачем кабинет-министру это самозванство?

— Не знаю. Разве что… Ксения говорила, что Великий князь преклонялся перед Лацием. А этот человек… тот, что вошел к нему в доверие, он мог назваться Ливием Друзом. Настоящий Ливий Друз жил в усадьбе Андрея Константиновича. Самозванец мог его видеть. Владимил так вжился в роль, что изменил свою внешность. Он похож на нашего Друза, клянусь… Но это все уже не так и важно. Потом… потом все разъяснится. А сейчас нам нужно срочно найти настоящего отца Друза.

— Где найти? — не понял Флакк.

— Как где?! У озерников. Информация в галанете была правдива — он где-то там, в одном из куполов Светлояра. Укрыт на многие годы. В то время как под его именем действует совсем другой человек. Поэтому кабинет-министр не испугался, что против него могут использовать «седьмое колено». Он, мерзавец, сделал вид, что боится, усыпил бдительность озерников и провел свой проект об уничтожении городов. Озерники придут в ярость, изготовят газ, выпустят его в Блистбурге, но газ не причинит ему вреда… И только Друз заплатит своей жизнью… Вы понимаете?

— Пока не очень, — признался Флакк.

— А я улавливаю, — кивнула Лери.

— Даже если мы найдем настоящего Сергия Малугинского, что тогда? — пожал плечами Флакк. — Что это нам даст?

— Мы заставим его выступить в галанете, он заявит, что Владимил присвоил его имя, что Друз — его сын, но к зятю Великого князя не имеет никакого отношения, и тогда озерники откажутся от своей подлой мистификации. Смерть Друза им ничего не даст…

— Что-то очень просто… — пробормотал Флакк. — На словах. А когда дойдет до дела…

— У тебя есть другой план?

— Есть. Но он, как ты слышал, — на крайний случай.

— А как мы попадем к озерникам? — спросила Лери.

— Я попаду. Ты занимаешься инфокапсулами, Флакк — легионерами. А я сейчас разбужу Кира и отправлюсь на поиски Друза старшего. В конце концов, именно мой отец заслал его на эту планету. Я обязан его найти и вытащить из плена! Это мой долг!

— Если к старшему Друзу есть доступ… ты же сам сказал, что в первой стадии все озерные города — это тюрьмы, которые закрываются на много лет. Что если отец Друза именно в такой тюрьме? — Флакк явно не разделял оптимизма юного Корвина. — Вспомни: двадцать лет о нем не было никаких известий.

— Двадцать лет с момента его «ухода» миновали. Несколько недель назад.