Выживут профи - Марина Серова

вашу, чтобы она мужиков наших не увольняла после сегодняшнего отдыха. Мы уж проследим, чтобы они старательно работали, без всяких лежачих забастовок. Теперь уже точно не отвертятся, лентяи! – Для убедительности женщина потрясла маленьким кулачком в воздухе. – А вашу начальницу мы в два счета найдем, этот завод мужики наши знают как свои пять пальцев. Разделимся на две группы и прочешем каждый сантиметр, мужики в холодном цехе, а женщины в горячем поищут пропавшую дамочку. Мы люди честные, никто ее не трогал из наших, я каждому вот прямо в глаза заглянула. Не надо полиции и собак, сами разберемся и найдем. Вы, главное, договоритесь, чтобы с завода не поперли никого.

– Хорошо, – кивнула я, хотя и не представляла, как смогу усмирить крутой нрав начальницы. – Мне нужна ваша помощь, будем искать только во втором цехе, где горячая обработка.

Женщина кивнула и убежала организовывать отряд поиска. Мы начали наше шествие с длинного серого коридора, люди рассыпались по помещениям, заглядывали в каждый уголок, ворошили оборудование, то и дело выкрикивая:

– Нинэль Федоровна, ау!

Я прикинула план помещения: сначала цех формовки, где не спрятаться; вот он весь на виду, от станка, который наполняет оболочку мясным составом, до огромного чана с фаршем, по длине вытянутого помещения идут несколько дорожек конвейера, на другом конце помещения стоит стеллаж, куда укладывают сырую продукцию и везут в цех, где стоят жарочные шкафы. Рабочие с шумом обыскивали пространство под конвейером, начали открывать неработающие шкафы и даже заглядывать за батареи. Я же прямым ходом бросилась в следующую комнату, где колбаса после горячих процедур принимала водные процедуры, специальный душ лил на связки вкусных мясных палок воду, чтобы быстрее остудить продукцию. Именно к этому помещению я подбежала, опережая всех; на всем производстве вытяжка находилась на высоте больше трех метров, а в этой комнате из-за водной установки воздухоотвод был гораздо больше по размеру и был вмонтирован на высоте человеческого роста, так что я вычислила, что именно оттуда Нинэль звала на помощь так, что я смогла услышать ее на балконе в кабинете директора.

Я нажала на рычаг двери и потянула на себя; дверь была специальная, с толстым слоем изоляции, чтобы в помещении сохранялась определенная температура. В небольшом помещении на крюках тесно висели золотистые и коричневые вязанки колбас, с которых капала вода. Среди этого мясного богатства на пластиковом контейнере восседала Быкова, она невозмутимо откусывала от свежей краковской большие куски. При виде меня женщина обрадовалась:

– Ну наконец-то, третий час сижу! Думала, когда ты уже догадаешься! Кричу тебе, кричу, хорошо, что колбасы полно свеженькой, с утра же маковой росинки не было во рту.

Элегантно подобрав подол платья, Нинэль выплыла из цеха и проследовала на выход. Я крепко взяла ее под локоть:

– Пойдемте в кабинет директора, нам надо поговорить.

Со всех сторон стекались работники завода и их жены, при виде Нинэль они радостно восклицали:

– Нашлась!

– На месте, голубушка!

– Колбаски захотелось, на складе кушала!

– Вон как наминает краковскую, что же вы начальство заморили голодом.

В кабинете директора нас уже ждал накрытый стол, повар вместе со своим напарником Федькой суетились возле стола, раскладывая на тарелки котлеты и свежие бутерброды, в кружках уже был готов золотой чай с кусочками лимона.

Я поблагодарила их и попросила оставить нас одних. Кивнув своей начальнице на кресло, я накинулась на еду, моя работа выполнена и Быкова в безопасности. Рассказ о ее приключениях можно совместить с трапезой, я заслужила хоть немного отдыха.

А правы были карты, круг повторился – снова день без еды, но в поисках пропавшей Нинэль.

Сама же госпожа Быкова была в прекрасном настроении, она раскинулась в кресле, прихлебывая чай:

– Знаешь, кто меня украл?

Я молча покрутила головой, с аппетитом откусывая большие куски от пирога с яблоками.

– Красавчик! – восторженно заявила женщина. – Представляешь, только я вышла из цеха, как он навстречу, схватил меня за руку и ведет, привел в камеру эту с колбасой и закрыл.

Нинэль потянулась в кресле:

– Влюбился в меня, глупенький. Ну и денек, пора в гостиницу ехать, чтобы мне Щавельский погадал, что с этими бунтарями делать.

Я рассказала о своем обещании работникам завода в обмен на их активное участие в розыске начальницы. Нинэль только махнула рукой:

– Да не хотела я никого увольнять, устроила им просто встряску небольшую, теперь им жены всю плешь проедят, чтобы старательно работали, а не лежали на рабочем месте. Знаю я эти россказни, мой Володька каждый день плакался, как сложно производством управлять. Я, как дура, верила ему. Все на себе везла, магазины, ребенка, ферму. Притащила ему как-то на работу супчик и пельмешки, а он там с секретаршей упражняется, понятно сразу стало, чего он такой усталый по вечерам дома.

Я со вздохом удовлетворения поставила на стол пустую чашку, настроение у меня стало прекрасным, несмотря на перипетии текущего дня.

– Поехали? – Женщина поднялась из кресла, энергия у нее закончилась после сидения в колбасной комнате и теперь нужна была спокойная обстановка гостиницы, чтобы восстановиться.

Мы вышли на крыльцо офисного здания, все рабочие с женами столпились на заводском дворике в ожидании Колбасной королевы. Нинэль небрежно махнула им рукой:

– Никого не увольняю. Не чудите мне больше, а то снова приеду, устрою вам дискотеку.

Из толпы раздался выкрик:

– А кто же тебя в колбасном складу-то запер? Что за хулиган?

– А вот он. – Нинэль указала на улыбающегося дворника в отдалении от толпы. – Он меня увел туда и запер среди колбасы.

Толпа ахнула, разом заговорили сотни голосов:

– Павлушка учудил!

– Вот так поворот, дворник похитителем оказался!

– Павлушка нас всех подставил!

От толпы работников отделился щупленький старичок-охранник из будки на входе, он упал на колени и прижал руки к груди в горячей мольбе:

– Простите вы его, Нинэль Федоровна, сыночек это мой, Павлушка. – По лицу охранника текли слезы. – С детства дурачок он, у нас и справка имеется. Всего бог дал – и силы, и доброты, а мозгов не дал. Понравились вы ему, захотел, как куколку или машинку,