От/чет - Василий Сретенский

Вообще-то литературу в отделе редких книг полагается заказывать в своем зале, а на следующий день с гордым видом шагать на пятый этаж, стучаться в закрытую изнутри дверь и получать заказанное в маленьком зальчике с пятью столами и двумя книжными шкафами позапрошлого века, у сотрудников отдела, принимающих у себя читателей с радушием антивирусной программы.

Поэтому я позвонил с дороги нашей бывшей аспирантке Машеньке, нынче Марии Львовне, заведующей одним из отделов «Исторички», и объяснил, что мне позарез нужна книжка. И прямо сейчас. Милая девушка. Лет пять назад, когда я был у нее рецензентом на предзащите, у нас все складывалось, складывалось, да не сложилось. Оно и к лучшему, мы до сих пор в прекрасных отношениях. Она обо всем договорилась, и по приходе моем в закуток на пятом этаже юноша в расписном свитере, осыпанном книжной пылью и перхотью, вынес мне конволют.

Итак: переплет картонный, на красном поле белые, синие и желтые завитки-барашки. Форзац кожаный с наклейкой, на которой надпись тушью иди чернилами, цифры «985». На обратной стороне, в углу, чернилами же — «9858» и фамилия, которая начинается на «Ч» или «У» и заканчивается на «скій». На первой странице печать — золотой овал. В нем золотые же буквы шрифта, похожего на готический: «Б. П. В. Ц.». Что скажете, Ватсон? Переплет не библиотечный. Сборник попал в «Историчку» из частного собрания, видимо, этого самого Ч-кого. Или из библиотеки организации с аббревиатурой БПВЦ. Логично, но что нам это дает? Решим потом, а пока рассмотрим, что там внутри. Несколько книг формата в 1/32 печатного листа.

1. Война Турецкая (отрывок из истории лейб-гвардии Измайловского полка, писанный оного полка бывшим Поручиком Н.И.К.). 1822 г.

2. Паломник Киевский, или Путеводитель по монастырям и церквам киевским для богомольцев, посещающих святыню Киева. Киев. 1842.

3. Устав С. — Петербургского вольного общества любителей российской словесности. СПб. 1819.

4. Изображение российской истории, сочиненное Г. Шлецером, С.-Петербургским, Гетингентским и Стокгольмским Академиком. Перевел с французского языка лейб-гвардии Измайловского полку Сержант Николай Назимов.

5. Ночной Соловей или Два жениха. Русская повесть сочинения Н.З.М. 1835.

6. Черты Ветхого и Нового Человека. М. В университетской типографии. 1818.

7. Ручная книжка или украинский эконом, изданный на новый 1820-й год Андреем Вербитским. В Харькове в Университетской типографии, 1820 года.

Семь — хорошее число. Но мне нужен номер шесть. Титульный лист такой же, что в купленном мной экземпляре и в том, что хранится в библиотеке альмаматери. Но дальше… madre mía! В книжке было 25 страниц. Я достал сканер, быстро (но равномерно) пробежался по строчкам. В поэме оказалось 67 строф. В два раза больше, чем в каждом из тех экземпляров, которые я держал в руках. Вот и последняя строфа целиком, она же — последняя строфа того варианта, который у меня уже был:

Моя мысль в бездне погрязает,

Мой дух желания томят;

Мой жаждет взор — изнемогает;

Но знаю я, Ты верен, свят,

О Боже моея надежды!

К тебе не тщетно вопию;

И слезы пламенные лью.

Получается, что в 1818 году в одной типографии отпечатали три разных варианта поэмы. Условно «первый» — для цензора. Он хранится в библиотеке альмаматери, с ним хорошо знаком Кербер. Столь же условно — «второй». Для руководителей масонской ложи «Вервь раскаяния»? Может быть, Делла, может быть. Этот экземпляр я купил на антикварном рынке. А Пол утащил с собой и канул в эту… Ну, надеюсь, все же не туда. А вот куда бы я его канул…

Сейчас передо мной лежит «третий» (хорошо бы последний) экземпляр. Этот-то для кого?

Я еще раз пролистал сборник. Не Ч-скому он принадлежал. Вот номер два: «Киевский паломник». В самом конце, на чистой половинке листа, надпись чернилами: «Сию книжку привез я из Киева в 1842 году брату Павлу, а по кончине его, последовавшей в 1850 году, взята мной в память его! Да упокоят его Господь в царствии своем! А я, надеюсь, и сам скоро с ним в Господе соединюсь! Николай Сафонов».

Еще номер четыре, тот самый Шлецер. На первом листе внизу чернилами надпись: «Павел Сафонов». Получается, что книги эти первоначально находились в библиотеке Павла Сафонова, а после его смерти брат Николай забрал их себе. Вы делаете успехи, Гастингс.

Я вернул книжку пыльному юноше, спустился в свой зал на второй этаж, взял книгу о русском масонстве XIX века. В разделе, посвященном 1802–1815 годам, в числе российских розенкрейцеров, последователей Н.И. Новикова, указаны П.Л. и Н.Л. Сафоновы. А еще девочка в диссертации называет Николая Сафонова в числе организаторов московской ложи «Вервь раскаяния». Ну-ка, ну-ка, возьмем еще энциклопедический словарь «Русское масонство». В алфавитном списке всех известных на сегодня русских масонов есть несколько Сафоновых. Вот Николай Илларионович Сафонов. Умер в 1817 году. Не тот. Его брат Петр умер в 1828 году. Уже ближе. А у Петра два сына: Дмитрий, умерший в 1844 году, и Николай, тоже, кстати, масон. Год рождения неизвестен (но, возможно, около 1790 года, поскольку в 1792 году родилась его будущая жена), а смерти — 1859-й.

Вот ему-то сборник и принадлежал после 1850 года и до 1859-го. Потом, неведомо какими путями, он попал в «Историчку», где о существовании поэмы не знают, поскольку она в каталоге не представлена. Ну что же, кое-какие факты я расковав, остается дождаться, когда мистер Вульф перестанет дуть пиво, возиться с орхидеями и начнет думать. А пока что я убрал сканер в карман пиджака и поехал домой.