12 тайн - Роберт Голд

Обменявшись приветственными кивками с его друзьями, я начинаю осматриваться в поисках приятеля, который мог бы меня вызволить.

– Тут такое было! Подыхая от скуки, выпиваю я вторую пинту пива, доедаю пирог со свининой и еду через этот сонный городишко – Сент-Марнем против него просто мегаполис.

Мартин и Дункан смеются в положенных местах – я понимаю, что пришел в разгар пьяных излияний Джейка о прошедшей рабочей неделе.

– Два дня я там надрывался, набивая карманы этих говнюков, которым мой собственный папаша продал мою компанию, – компанию, которую я создал. Короче, я был выжат как лимон, вот и решил кайфануть после обеда. Дай, думаю, посплю под деревом. Только задремал – слышу стук в стекло моей «ауди». Приоткрываю один глаз и вижу, как этот отставной придурок заглядывает в окно. Сначала я подумал, что меня мучит кошмар и что это мой папаша… ну вы поняли, как тот выглядел. Я игнорирую его и закрываю глаза, но он опять начинает барабанить. Открываю окно. Он представляется майором Эдвардсом – не переношу отставников, которые продолжают козырять своими званиями, – и спрашивает, не мог бы я отъехать чуть в сторонку. «У нас свободная страна, черт побери!» – отвечаю я, и он, конечно, не упускает случая сообщить, что проливал за эту свободу кровь. А потом говорит, что мое присутствие нервирует «местных дам». «Ну надо же!» – говорю я, выпрямляюсь на сиденье и прошу его объясниться. Когда я собираюсь открыть дверцу, он отступает на шаг, но продолжает бубнить о взволнованных дамах. Я спрашиваю зануду, точно ли он говорил хоть с какой-нибудь дамой, но прежде чем он успевает ответить, я делаю вид, что сейчас выскочу из машины. Он пятится, спотыкается и падает спиной в грязь. Я не мог удержаться, чтобы не заснять его.

Джейк достает телефон, одновременно забирая у официанта бутылку шампанского. Он наполняет свой бокал и доливает бокалы Мартина и Дункана. Тут кто-то трогает меня за локоть. Обернувшись, я вижу Уилла Андруза.

– Помощь нужна? – спрашивает он тихо.

– Тебя просто бог послал, – отвечаю я и отхожу с ним, извинившись перед Джейком и его друзьями.

Пока мы идем по гостиной, я слышу, как Джейк продолжает издеваться над краснолицым майором Эдвардсом.

– Прости, что наш вчерашний разговор был таким коротким. Ты пришел не в самое подходящее время, – говорит Уилл.

– Да не за что тут извиняться. Представляю, как раздражают журналистские расспросы, когда пытаешься работать.

Уилл смеется и предлагает удрать из набитой людьми гостиной и скрыться в кабинете Фрэнсиса, где позже запланирован сбор любителей виски.

– В этом весь Фрэнсис, – говорю я, входя в комнату, обшитую деревянными панелями, и оглядывая книжные шкафы с первыми изданиями.

– Не знаю, сколько из них были реально прочитаны, – говорит Уилл, – но да: выглядит внушительно.

– А для Фрэнсиса это очень важно.

– Это точно. Ну что – продегустируем? – спрашивает Уилл и берется за одну из четырех бутылок с односолодовым виски, выставленных напоказ.

– Мне кажется, я свою недельную норму уже выполнил, – говорю я, протестующе подняв руку.

Налив себе двойную порцию, Уилл садится рядом со мной в одно из кожаных кресел с высокими спинками.

– Я правда хочу извиниться. Нам всем тяжело вспоминать то лето, но если я хоть чем-то могу тебе помочь…

Он выжидательно умолкает.

– В среду вечером в ресторане ты меня спросил, что это значит, что моя мама себя не убивала, – говорю я. – Тогда я сказал, что не могу ответить на твой вопрос. Если же ты задашь его сейчас, то я отвечу: это значит, что ее убили.

Уилл никак не реагирует на мои слова, лишь делает глоток.

– Я думаю, что смерть мамы связана с тем, что случилось в то лето, и с кем-то, кто был в куда более тесных отношениях с Лангдон и Фэрчайлд, чем мы могли себе представить. А еще – с вероятным рождением ребенка.

Я смотрю на Уилла.

– Скажи, кого ты имел в виду, когда писал о «разных мужиках». Ты встречал с кем-то из них этих девиц?

– Нет, сам не встречал.

Уилл продолжает не спеша потягивать виски.

– Но в том году пошли слухи, что Джоузи тусуется с ребятами постарше. Это создало ей в школе дурную репутацию. Когда о таком узнают… дети бывают очень жестоки. Я ее не выгораживаю, но ей тогда сильно доставалось… в том числе и от Абигейл.

– Я сейчас заплáчу, – говорю я холодно.

– Джоузи дразнили, дразнили безжалостно – и не только наш класс, а вся параллель. Ее беспрестанно жутко травили.

Сделав паузу, Уилл переходит на шепот.

– «Джоузи-шлюха, Джоузи-шлюха». Эта речевка звучала всегда, стоило ей где-нибудь появиться. В любом месте школы, каждый час, каждый день. А потом начинали отбивать ритм, сначала тихо…

Уилл принимается барабанить по столу Фрэнсиса. Трам-па-па. Трам-па-па. Трам-па-па.

– Джоузи-шлюха, Джоузи-шлюха. По нарастающей.

Трам-па-па. Трам-па-па.

– С переходом в крещендо, куда бы она ни шла. Все быстрее и быстрее. Громче и громче. Джоузи-шлюха…

– Хватит! – кричу я, и некоторое время мы молчим.

– Каждый мальчишка, каждая девчонка, каждый божий день. Когда нельзя было скандировать, мы просто отбивали ритм.

– Тому, что сделали Лангдон и Фэрчайлд, нет оправдания, – говорю я. – Никакого.

– Я знаю, – кивает он. – Абигейл воспользовалась уязвимостью Джоузи и стала ее единственной подругой. Зло тянулось к злу. Я просто хочу сказать, что их изоляция была очевидна. Любой мог ее заметить и извлечь из этого выгоду.

Глава 48

Стоя в дверях гостиной, Холли с ужасом увидела, как через террасу пролетел серебряный поднос, полный бокалов с шампанским. Когда Джейк приземлился прямо на незадачливого официанта, она закрыла лицо руками, всей душой желая, чтобы вечер скорее кончился.

– Уже напился, – прокомментировал Фрэнсис Ричардсон со смешком.

– Позорище, – крикнул он через всю комнату жене, появившейся в дверном проеме рядом с Холли. – Пусть кто-нибудь поставит его на ноги.

– Тут нечем любоваться, – сказала Кэтрин, и в ее голосе прозвучал горький упрек мужу.

Повинуясь взмаху ее руки, два официанта быстро усадили Джейка в угол бархатного дивана цвета бургундского.

– Крепкий черный кофе и стакан воды, – продолжала раздавать указания Кэтрин, пока прислуга торопливо подметала осколки. – А потом – что-нибудь съестное. Ничего особо сытного. Пожалуй, лучше всего – пару тостов.

Она взяла под руку старшего официанта и заговорила с ним так тихо, что слышно было только стоявшей к ним ближе всех Холли.

– Дайте