Охота на Хемингуэя - Дайана Мэдсен

— Мне надо идти, — сказал Карл, — но обещай быть очень осторожной. Думаю, тебе тоже грозит опасность. У тебя есть кто-нибудь, кому ты можешь позвонить в случае чего?

— Со мной все будет хорошо, спасибо, что сообщил новость. Пока.

— Кто это? — поинтересовался мой спутник.

— Мой адвокат, Карл Патрик.

— А он, наверное, звонит вам каждые два часа, чтобы проверить, не угодили вы уже в тюрьму? — рассмеялся Митч.

— Сказал, что в гараже был найден труп поверенного Дэвида.

— О, прошу прощения, Ди Ди. — Он помрачнел. — Что с ним произошло? Сердечный приступ? Суицид? Убийство?

— Неизвестно. Отравление углекислым газом, Карл подозревает убийство. И считает меня следующей в списке.

— В свете всех этих событий, я не удивлюсь, что это так и есть.

Мне хотелось сказать что-то остроумное, чтобы разрядить напряжение, но тут послышался вой сирены, и я посмотрела в зеркало заднего вида. За нами, сверкая мигалками, мчалась полицейская машина.

Я подумала про украденную вещь, открыто лежащую на заднем сиденье. Ну не могли же они вычислить нас через эти смехотворные камеры! Или могли? Похоже, мне еще предстоит позвонить Карлу Патрику сегодня.

— Не может быть, чтобы они за нами гнались, — сказала я, надеясь, что это правда.

— Это утверждение или вопрос? Не волнуйтесь, — сказал он, не дождавшись ответа. — Уверен, у меня найдется пара квази-убедительных аргументов для этих копов.

Митч съехал на обочину, вырубил двигатель и посмотрел на меня.

— Хоть вы и не католичка, Ди Ди, помолиться сейчас совсем не мешает.

В зеркало я видела, как коп вышел из машины, нахлобучил шляпу, расправил плечи и приладил к поясу резиновую дубинку.

— С таким будет нелегко, — проговорил Митч и опустил стекло. — Здравствуйте, офицер. В чем проблема?

— Предъявите права и свидетельство о регистрации, — объявил тот, обводя машину фонарем. На бейджике копа значилось «Уайнберг», а в руках у него появился блокнот.

— Ди Ди, вы не поищите в бардачке свидетельство о регистрации? — попросил Митч, пока офицер Уайнберг внимательно разглядывал ноутбук, выхваченный мощным лучом.

Митч протянул ему права.

Уайнберг сунул фонарь за пояс и потянул документ.

— Черт! — Он затряс ладонью. — Это кровь! Порезался о треклятые права.

Припомнив зазубрины от зубов Кавви, оставшиеся на документе в вечер нашего с Митчем знакомства, я потянулась к окну.

— Извините, офицер, это все проделки моего кота.

— Значит, это кот управляет вашей машиной? Может, еще и на том компьютере работает? Отлично, сэр, выходите из машины.

Полицейский распахнул дверь и жестом предложил Мичу выйти. Тот бросил взгляд на меня.

— В чем меня обвиняют, офицер?

— Прежде всего, вы совершили запрещенный поворот налево, выезжая на Бродвей. Во-вторых, вам предстоит дать пояснения по нескольким подозрительным вещам.

Я лихорадочно продолжала рыться в бардачке, молясь, чтобы Митч не проговорился насчет нашего проникновения со взломом.

— Должен попросить вас пройти тест на трезвость. У меня есть основания думать, что вы и ваша леди-кошатница могли выпить. Управление автомобилем в нетрезвом виде — это большое «нельзя».

— Офицер, я…

— Вам приходилось выполнять этот тест раньше?

— Ну… нет, но я…

— Тогда пройдите по этой линии, сэр.

— Поверьте, офицер…

— Вы отказываетесь пройти тест, сэр?

— Нет, я пройду, — донеслась до меня реплика Митча.

— О'кей, вот и прекрасно, — произнес Уайнберг, видя как проверяемый безупречно ровно прошел по линии. Я тем временем разыскала свидетельство о регистрации и выпрыгнула из машины.

— Теперь насчет ноутбука на заднем сиденье. Он ваш? — спросил коп.

— Вот свидетельство о регистрации, офицер. — Я сунула карточку ему в руки, надеясь отвлечь, прежде чем Митч признается, что компьютер принадлежит не ему. Но опоздала.

— Все очень просто, — начал Синклер. — Видите ли, мы…

И схватился за щиколотку, по которой я его пнула. Я стиснула губы, давая знак молчать.

— Как вижу, эта машина зарегистрирована на фирму, — сказал Уайнберг. — Не много я видел роскошных «ягуаров» в роли разъездных авто. Что за компания? «Компьютер Солюшнс Инк.». Никогда о такой не слышал.

— Занимается ремонтом компьютеров, — пояснила я. — Одна из ведущих в своей отрасли.

— Да? И этот ноутбук — собственность компании? — спросил он, снова направляя луч на заднее сиденье.

— Совершенно верно, офицер.

— Не возражаете, если я обыщу машину?

— Чувствуйте себя как дома, — ответил Митч, отпирая багажник.

Там обнаружилась куча книг, распечатки, толстый портфель и множество самых разных проводов и компьютерных запчастей. Стоило прочитать название одной из книжек, чтобы у меня голова пошла кругом: «Девять аспектов булевой алгебры».

Офицера Уайнберга такое зрелище тоже обескуражило.

— Ладно, закрывайте. Ничто вроде не противоречит вашему рассказу. И тест на трезвость вы прошли. Вы не пьяны, но вели себя странно и совершили запрещенный поворот налево, выезжая на Бродвей.

— Я не слишком знаком с этими местами, офицер. — Он указал на меня. — Это ее вина, офицер, она указывала мне дорогу.

— Погодите-ка, что-то не припомню я тут знака «Поворот запрещен», — вскинулась я.

— Ну ладно. — Офицер Уайнберг тяжело сглотнул, и я поняла, что нащупала брешь в его построениях.

— Всю жизнь тут живу, — стала я развивать атаку. — И никогда не видела такого знака.

— Да, тут вы правы. Эти чокнутые студенты из Северо-Западного университета без конца воруют его. Стоит нам повесить, они тут же снимают — коллекционируют, наверное. Но это вас не извиняет — поворот действительно опасный, а вы ехали неосторожно. Вот почему я подверг вас тесту на трезвость. Будьте осторожны и не совершайте впредь таких маневров.

— Есть, офицер, — отозвался Митч.

— На этот раз вы отделались предупреждением, но в следующий можете выложить пять или шесть сотен баксов. И это при условии, что не будет пострадавших. Вот, держите. — Он вернул Митчу права и свидетельство. — И лучше вам заменить водительское удостоверение, пока никто об него серьезно не поранился. Берегите себя.

Мы поспешили к «ягуару», опасаясь, что Уайнберг вдруг передумает и закует нас в браслеты. Но тот бросил шляпу на переднее сиденье своей машины, сел, выключил мигалку и укатил прочь прежде, чем мы успели облегченно перевести дух.